Чтение онлайн

Камелия определилась с ножом. Сова напряглась, готовясь сражаться за жизнь. Замочек на клетке щелкнул, и бледная когтистая ручка с автографом на предплечье потянулась к жертве.

— Иди сюда совушка…

— Я. Не… — начала заводиться Лили, готовясь цапнуть мучительницу за палец, как вдруг…

…в дверь детской постучали.

— Кто там?!

— Господарыня Камелия. Матушка зовет вас откушать, — учтиво отозвался холоп.

— Не сейчас!

— Боюсь, что господарыня Екатерина настаивала.

Камелия злобно гаркнула, метнув нож в плакат к-поп группы.

— Ну-у почему?! Почему всегда, когда я играю, она лезет со своей жратвой! — законючила Камелия, стуча ножками по полу, — Джулию она мне не дала, братца тоже. Ненавижу. Ненавижу! НЕНАВИЖУ!

Маньячка захлопнула клетку, набросив на прутья футболку “No Promise”. Выцветшее от стирки лицо Джулии с макияжем а-ля стерва уставилось на Лили. Истерически-громко шарахнула дверь, и Лили, наконец, выдохнула. У нее появился шанс, а этого, порой, достаточно, чтобы перевернуть ход игры.

— Четыреста лет… самый трудный возраст для ребенка, — буркнула сова, взмахнув крыльями, чтобы сбросить остатки напряжения.

— П-с-с-с! — шепнули с той стороны занавеси, — Уважаемая, вы там как?

— Да забейте, Никиваныч! Она, походу, уже померла от страха.

— Умолкни, Косой, и не каркай! Барышня, вы там как, живы?

Лили колебалась, не зная, отвечать ли ей. За покровом грязной футболки сплюшка не различала даже силуэтов собеседников, однако, выбирать не приходилось:

— Можно и так сказать — все зависит у кого спрашивать.

— Ну, говорил же! — обрадовался хриплый старческий голос, — А ты, Косой, давай остальных буди.

— Так ведь не их очередь дежурить…

— Бестолочь ты, Косой. Мы тут для этого и приставлены, чтобы такой шанс не проворонить! А ну не спорь, паршивец! — скомандовал старик, а затем опять обратился к сплюшке, — Меня, барышня, Никодимом Ивановичем зовут. Служил в театре осветителем, а это Косой. Человек без определенной профессии, тунеядец, стало быть.

— Фрилансер! — возмутился Косой.

— Ты давай дело делай, а не разглагольствуй, чудо в перьях.

А дальше послышалась возня, недовольное бурчание, зевки и упреки, просьбы поспать еще хоть пару минуточек.

— Кто вы? — спросила Лили, пытаясь все же заглянуть за покров. Сквозь прутья, сова ущипнула краешек ткани и изо всех сил потянула футболку вниз.

— Всего лишь несчастные жертвы больного разума. Души слишком наивные, глупые, беспечные или добрые, — в общем, легкая добыча.

Ткань поддалась. Лицо Ким на футболке, покрывшись складками, поползло по решетке. Занавесь свалилась на пол, открывая вид на комнату Камелии.

В детской по-прежнему было пусто.

— Йоу! Мы здесь, смари сюда! — позвал крикливый голос со стеллажа с кадаврами. Он принадлежал чучелу ворона с шестью крыльями и головой петуха. Похоже, это и был Косой.

— Э-эм… ну, привет, — растерянно протянула сплюшка, увидев товарищей по несчастью.

— Хе-х, должно быть, не этого вы ожидали, барышня, — извинился Никодим Иванович — седеющий лис с пушистыми кошачьими лапками и пастью полной длинных зубов удильщика.

— Я слишком стара, чтобы чего-то ожидать, — призналась Лили, — Но, не скрою, что надеялась обнаружить кого-то более… подвижного.

— Это вы верно подметили. Мы только языком чесать и горазды, — грустно усмехнулся лис, — а так, и пошевелиться не можем. Истуканы самые настоящие.

— Сочувствую… что-ж, рада была поболтать, но мне нужно придумать, как отсюда свалить. Желательно до возвращения психопатки. А то, боюсь, вам придется потесниться.

— И не рассчитывай! На полках места не осталось. Любой коллекционер знает: лишние фигурки отправляются на стол, — со знающим видом объяснил Косой.

— Вот же язык без костей! — возмутился лис, — Так бы и влепил затрещину шельмецу. Не обращайте на него внимания, барышня…

— Лили, — представилась сова.

— Прекрасное имя, достойное нашей спасительницы.

— Это вряд ли… из пленника довольно паршивый помощник, как не посмотри. Мне бы самой выбраться.

— А тут, уважаемая Лили, мы вам и поспособствуем. Поможем друг другу, как это в буржуазных кругах говорили… “рука руку моет”?

— Никодим Иванович… сколько вы на полке простояли? — с жалостью спросила сплюшка.

— Долго, Лиличка… очень долго… но сегодня — последний день моих мытарств.

— Черт, я не могу торчать тут, — гаркнул Ярослав, шарахнув кулаком о стену.

— Куда-то торопишься, богатей? — спросила Юля, приоткрыв глаз. Ким устроилась в уголке камеры, готовясь погрузиться в дрему. Ее знобило, так что девушка пыталась согреться, сунув руки подмышки.

— Да вот знаешь, хочу посмотреть на затмение. Редко когда удается взглянуть на солнце, сохранив глаза.

— А вы романтик, господарь, — подхватил разговор Чернопалов, изучавший окошко вентиляции. Младший лейтенант стоял на цыпочках, пробуя подцепить ногтем один из винтиков на решетке.

— Пф, всего лишь хочу напомнить себе, чего меня лишили.

Слова Стригоя прервал короткий звуковой сигнал. Дверь хранилища приоткрылась. Взгляды пленников устремились на образовавшуюся щель. Кривясь, Ярослав приподнялся с матраса. Юный господарь хотел рвануть к выходу, чтобы успеть просунуть ногу в проход, но переломанные кости нарушили его планы. Если бы Стригой поел, то смог бы провернуть задуманное — с его-то скоростью, заставшей врасплох даже матрону семейства. Вот только пленных никто не покормил.

Прежде, чем дверь опять захлопнулась, сквозь щель в хранилище закинули нечто зеленое и металлическое. Цилиндр прокатился по камере, а потом замер на одну долгую секунду. Этого мгновения хватило, чтобы каждый в комнате опознал предмет.

…

Граната.

Денис подхватил снаряд, чтобы отшвырнуть. Юля замерла в смятении, однако Ярослав успел загородить ее.

Но взрыв не прогремел.

Металлический цилиндр зашипел, испуская желтушный дым, и кожа на руке Чернопалова потекла, словно расплавленный сыр. Денис взвыл. Лейтенант швырнул гранату к дальней стене.