Чтение онлайн

Среди разнообразныхъ разговоровъ я старался посять въ душ Пятницы смена Христіанской вры. Однажды я спросилъ у него: «кто создалъ море, землю, лса и проч.» Онъ отвечалъ мн: «ихъ сотворилъ старикъ Бенакмуке, который жилъ за долго прежде всего живущаго, и существующаго на свт, и который очень старъ, гораздо старше моря, луны и звздъ».

Я желалъ дать ему понятіе объ истинномъ Бог, Koторый управляетъ всхъ въ мір, что этотъ Богъ всемогущъ, можетъ намъ дать все и можетъ все отнять у насъ. Пятница слушалъ меня съ большимъ вниманіемъ и удовольствіемъ. Я разсказывалъ ему объ Іисус Христ, приходившемъ для искупленія нашего. Говорилъ ему также, что должно молиться Богу непрестанно, что Онъ, хотя находится на небесахъ, но слышитъ молитвы наши и исподняетъ ихъ, если это нужно и полезно намъ.

— Этотъ Богъ, сказалъ Пятница, превосходитъ нашего Бенакмуке. Бенакмуке живетъ не на небесахъ, а на высокихъ горахъ, и если ему что говорить отсюда, то онъ ничего не услышить. Надобно идти на эти горы, если кому нужно разговаривать съ нимъ.

— A ты часто ли разговаривалъ съ нимъ? спросилъ я у Пятницы.

— Ни разу, отвчалъ онъ, потому что молодымъ людямъ не дозволяется это; но прилично только оакавамъ [2] нашимъ. Они ходятъ къ нему и говорятъ ему: оа! и потомъ приносятъ отвтъ.

Пятница иногда своими вопросахи приводилъ меня въ замшательство. Какъ-то зашла рчь о діавол, Пятница вдругъ спросилъ у меня: почему же Богъ, Который сильне діавола, же убьетъ это чудовище? Я не могъ дать ему надлежащаго отвта и сказалъ только, что наказаніе діаволу будетъ во время преставленія свта. Я былъ мало ученъ и безъ всякихъ разсужденій врилъ всему тому, чему повелвала врить Церковь, а потому не могъ давать поученій съ надлежащими доказательствахи, но не смотря на эти мои недостатки, могу уврить всякаго, что я въ короткое время сдлалъ Пятницу добрымъ христіаниномъ, даже можетъ быть лучшимъ, нежели какимъ я самъ былъ.

Въ такихъ и тому подобныхъ упражненіяхъ проведъ я съ моимъ Пятницею три года. Признаюсь, я считаю это время самымъ счастливйшимъ для меня изъ всей моей жизни на остров.

Когда я совершенно уврился въ расположеніи и преданности ко мн моего Пятницы, я разсказалъ ему вс свои приключенія, открылъ ему тайну употребленія пороха и пуль, научилъ какъ стрлять, и сверзъ всего этого подарилъ ему большой ножъ. Этому подарку онъ былъ чрезмрно радъ.

Однажды я пошелъ съ нимъ на берегъ и показалъ ему ту шлюпку, которую не могъ я вынуть изъ песку. Лишь только онъ взглянулъ на нее, то очень удивился и сталъ предъ нею въ какомъ-то раздумь.

— О чемъ ты думаешь? спросилъ я у него.

— Я видль, отвчалъ онъ, точно такую шлюпку у моихъ соотечественниковъ.

Посл сего онъ сдлалъ подробное описаніе той шлюпки и прибавилъ: мы спасли блыхъ людей, которые были на этой шлюпк. Она была полна ими. На ней находилось семнадцать человкъ.

Этотъ разсказъ наполнилъ опять мою голову новыми химерами. Я сначала воображалъ, что экипажъ того корабля, который былъ разбитъ близь моего острова, переслъ въ шлюпку и по счастію присталъ къ берегамъ, гд жили соотечественники Пятницы. Я спросилъ у Пятницы, что же сдлалось съ этими блыми? Онъ уврялъ меня, что они живутъ въ его отечеств боле четырехъ лтъ и получають жизненные припасы отъ дикихъ.

— Почему же твои соотечественники не съли ихъ? спросилъ я у Пятницы.

— Потому, отвчалъ онъ, что они сдлались нашими братьями, а мы димъ только своихъ непріятелей во время войны.

Посл сего у меня явилась мысль приготовить непремнно барку и хать на ней въ отечество Пятницы, къ тмъ блымъ, которые живутъ тамъ. Я искалъ дерева, изъ котораго можно бы было устроить эту барку и которое было бы недалеко отъ берега. Мой дикій скоро нашелъ такое дерево. Оно мн было неизвстно, но Пятница зналъ его свойство и уврялъ меня, что именно изъ этого дерева строятся барки. Онъ изъявилъ желаніе выжечь это дерево; но когда я показалъ ему употребленіе долота, топора и желзныхъ клиньевъ, то онъ ловко принялся за нихъ и спустя мсяцъ посл тяжкихъ трудовъ, окончилъ свою работу. Барка была очень прочно и красиво сдлана, особливо когда мы топорами дали ей извн форму настоящей шлюпки. Въ теченіе 7 или 8 дней мы спустили ее въ воду помощію рычаговъ и катковъ.

Я очень удивлялся тому, съ какою ловкостію мой дикій управлялъ баркою и поворачивалъ ее, не смотря на то, что она была довольно велика. Теперь оставалось мн придлать къ ней мачту съ парусомъ и руль, и снабдить ее якоремъ и канатомъ. Руль, парусъ, якорь и канатъ я выбралъ изъ старыхъ вещей, которыя перенесъ съ корабля и которыя хранились у меня бережно. Что же касается до мачты, то ее сдлалъ, по моимъ указаніямъ, Пятница изъ молодаго ровнаго кедра.

Мы работали около двухъ мсяцевъ, чтобы снарядить свою барку совсмъ, какъ слдовало. Теперь оставалось показать Пятниц, какъ нужно дйствовать рулемъ и парусами, потому что онъ этого совершенно не зналъ. Онъ былъ чризмрно удивленъ, видя, какъ я ловко поворачивалъ мою барку и туда и сюда, и управлялъ ею по своему желанію, особливо когда я перемнялъ направленіе паруса, который надувался съ той стороны, въ которую я держалъ путь. Нсколько упражненій достаточно было для Пятницы, чтобы узнать все это, и чрезъ недлю онъ сдлался очень хорошимъ матросомъ. Вскор посл сего наступило дождливое время и мы отложили свое путешествіе до ноября или декабря мсяца.

Шелъ 27 годъ моего пребыванія на остров. Настало наконецъ сухое время, и я въ продолженіе двухъ недль постоянно былъ занятъ приготовленіемъ нужной провизіи для нашего путешествія. Однажды утромъ я послалъ Пятницу на берегъ за черепахами, мясо и яйца которыхъ составляли вкусную пищу. Не прошло и пяти минутъ посл его ухода, какъ онъ возвратился опять съ величайшею поспшностію, разстроенный, въ чрезмрномъ испуг и еще издали кричалъ мн: «три лодки, три лодки! много, много людей!»

Я старался его успокоить, но это мало дйствовало на него. Онъ былъ увренъ, что дикіе пріхали на островъ именно только для того, чтобы поймать его и наказать за прежній побгъ.

— Будь сильне и благоразумне, Пятница! сказалъ я ему. Вдь мн угрожаетъ такая же опасность, какъ и теб. Если они возьмутъ тебя, то нисколько не будетъ пощады и мн. И такъ, приготовимся къ оборон. Слдуй только во всемъ моему примру и мы одержимъ верхъ.

Пятница успокоился, протянулъ свою правую руку ко мн и сказалъ; «я умру, если господинъ мой прикажетъ мн умереть.»

Посл этого мы выпили съ нимъ по доброй рюмк рому, чтобы придать себ больше храбрости и утвердить заключенный между нами союзъ. Я далъ ему пистолетъ и два заряженныхъ ружья, а самъ взялъ съ собою остальные пистолеты, саблю и 4 ружья, заряженныя кусками нарубленнаго желза. Вооружившись такимъ образомъ, мы отправились въ походъ.

Я взошелъ на холмъ и увидлъ въ зрительную трубу, что дикихъ было около 20 человкъ. Они пристали къ берегу на трехъ лодкахъ и привезли съ собою трехъ плнныхъ. Мсто, избранное ими, было недалеко отъ небольшаго, но густаго лса, простиравшагося почти до самаго моря. Это открытіе меня очень порадовало, потому что я могъ сдлать тамъ засаду, незамтную для непріятеля, а потомъ, въ случа нужды, и вылазку. Со всевозможною осторожностію мы пробрались черезъ лсъ и подошли къ дикимъ такъ близко, что только одна небольшая роща отдляла насъ отъ нихъ въ разстояніи полвыстрла. Я веллъ Пятниц взлсть на дерево и посжотрть, что длаютъ дикіе. Онъ исполнилъ это и передалъ мн, что они сидятъ кругомъ огня и дятъ мясо плнника, что въ нсколькихъ шагахъ отъ нихъ лежитъ еще одинъ связанный, до котораго скоро дойдетъ очередь, и что этотъ послдній съ бородою и блымъ лицомъ, и похожъ на тхъ, которыхъ его единоземцы приняли къ сбб за нсколько лтъ тому назадъ.

Это донесеніе, особливо о бломъ плнник съ бородою, привело меня въ ужасный гнвъ и озлобленіе противъ безчеловчныхъ каннибаловъ. Я самъ влзъ на дерево и дйствительно увидлъ лежащаго на песк человка, связаннаго по рукамъ и ногамъ. По его одежд я сейчасъ узналъ въ немъ европейца. Трое дикихъ отдлились отъ толпы и подошли къ лежавшему плннику, чтобы убить его и потомъ лакомиться его мясомъ.

Слзши поспшно съ дерева, я сказалъ Пятниц: теперь не надобно терять времени; длай все то, что я буду длать, и мы справимся съ извергами.