Чтение онлайн

– Я могу лечь в другой комнате, могу здесь, – парень указал на стоящее рядом кресло. – Или, если принцесса желает, бахнусь прямо на пол. Я не гордый.

Рудковски невесело улыбалась. С одной стороны, девушка понимала, насколько необоснованны, глупы и навязаны оказались ее опасения. Катерина сама создала врага, продумала его линию и свою оборону. С другой – Рудковски видела, как стелется перед ней Чарли. К горлу подошел ком. Не терпя пресмыкающихся, девушка вместе с тем не терпела подобного поведения от людей. Слабости ей претили, унижения заставляли ненавидеть униженных.

Словив себя на этих мыслях, Катерина попыталась прогнать их и нелепо тряхнула головой. Кьют обнял жену еще раз, разделся, скрутился на кресле, но увидев ее – так ему показалось – сочувственный взгляд, бордо ответил:

– Вполне удобно и мягко.

Рудковски усмехнулась и достала из шкафа плед.

– Мерси, – на французский манер муркнул Чарли и уснул, чтобы лишь через несколько лет оказаться с женой в одной кровати.

***

Как ни странно, но Катерина всю ночь спала крепко. Впрочем, не лгал и Кьют: на кресле дремать было правда уютно. И все же под раннее утро, когда за зимним окном стояла кромешная темень, парень проснулся и больше заснуть не смог.

Чарли поднялся и тихо вышел, упорно стараясь не нарушать сон жены. Жены… О, какое тепло разливалось в душе при одном только слове! Катерина отныне его жена.

Кьют спустился во двор не один. Его компанией стали мысли о будущем брака. По людским законам парень заделался главой семьи и добытчиком с долгом – обеспечить семейство комфортной жизнью. Притом жена его принадлежала к чете Бристоль, а уж их состояния даже при щедрых растратах хватит поколений на пять.

Тут, казалось, и можно расслабиться – да отнюдь. Ни ранняя жизнь, проведенная в тяжком труде за гроши, ни тем более рыцарский его характер – ничто не смогло превратить Чарли в паразита, живущего за счет чужого. Парень хотел расписать себе план – план, какой дал бы Рудковски возможность ни в чем не нуждаться. И в первую очередь Кьют решил: он-таки побеседует с Джозефом.

За завтраком, что в доме Бристоль теперь подавали, Чарли молчал. Однако после того, как отец Катерины закончил трапезу и довольный пошел на крыльцо покурить, Кьют догнал его и пристроился рядом – с четким списком того, что следует обсудить.

– Ну что, Чарли, как настроение? – спросил парня Джозеф, явным образом намекая на первую ночь и – будучи отцом невесты – не особо настаивая на ответе.

– Прекрасно, спасибо! Отоспался за все свои юные годы, – решил отыграться Кьют, не давая мужчине понять, шутит он или говорит правду. – Мистер Рудковски, я хотел с Вами кое-что обсудить.

Джозеф, казалось, не был настроен на серьезные разговоры, но потушил сигарету и повернулся.

– Весь во внимании.

– Мистер Рудковски…

– Чарли, давай просто Джозеф. Все-таки не чужие теперь, зачем церемонничать?

– Как скажете, Джозеф, – покорился парень и, не оттягивая саму суть разговора, вступил: – Джозеф, простите, что ворошу былое, но хочу Вас кое о чем спросить, можно? – Рудковски, попавший в путы интриги, кивнул, и Чарли продолжил: – Как Вы первое время справлялись с наследством Вашей жены? Я имею в виду ту моральную давку, что зудит в мозгу при сравнении: из какой семьи вышла девушка и что ты сам в силах ей предложить.

Мистер Рудковски переменился во взгляде. Вместо поверхностных, почти равнодушных глаз на Чарли смотрели две впадины – такие, что страшно было подумать об их глубине.

– Чарли, ты знаешь, почему мы переехали? Почему не общались с Агатой пятнадцать… да все двадцать два Катерининых года?

– Да, Катерина рассказывала.

– Ну так вот, я тебе тут не советчик. Разве только советую уяснить: тебя уже выбрали и не за деньги. Значит, есть в тебе что-то… такое. Редко кто в молодые годы может похвастать миллионами или собственным бизнесом. Зато в это же время удобно создать семью, и, пока вы еще гибки, ковать один одного под себя.

Я вот что думаю: чем упахиваться до потери сознания, лучше жить по возможностям и стараться потиху повысить доход. Если этот этап пройден вместе, он либо вас закалит, либо даст понять: вам по разным дорогам. Что, кстати, тоже неплохо. Лучше уж попрощаться в начале пути, чем на его середине – с детьми и общим кредитом.

Чарли вынужден был признать: рассуждения Джозефа кинули дров в его тлеющий мозг. Мужчина дал даже больше ответов, чем Кьют просил, и сейчас мысли парня вели себя неспокойно. Из приятного – до Чарли дошло: он не так уж никчемен в глазах Рудковски. Оставалось надеяться, что и миссис Бристоль не станет закидывать его язвами.

Когда мужчины вернулись в дом, они застали такую картину: все четверо расположились под елкой, мирно стоявшей в гостиной в конце января. Агата с Меланией собирали мозаику – подарок малышке на Новый год. Рафаэль с Катериной о чем-то болтали, и, судя по лицам, разговор доставлял удовольствие им обоим.

За последнее время домочадцы сроднились не только формально, но и душевно. В головах их невольно всплывали идеи для пересудов, во время которых каждому доводилось и слушать, и говорить. Мнение, от кого бы то ни звучало, не отвергали – его смаковали и подвергали разбору. Бестолковые распри и вовсе покинули «угармониченный» дом.

– Папа, Чарли, ну где вы ходите? Вы все пропустили – воскликнула Катерина. – Мы с мистером Голдманом спорим о том, что важнее: знания, почерпнутые из книг, или набитые шишки у тех, кто рискнул своей шкурой в реальности.

– Катерина, не обнадеживай прибывших, никаких споров нет, – беззлобно вмешался Голдман. – Все и так знают: теория никогда не заменит практику.

– То есть вы говорите, что книги бессмысленны?

– Вовсе нет. Но без применения знаний на практике они мало полезны. Тратить время на мертвые книжки, а не встречи с людьми и реальным опытом, – неуважение к жизни.

– Как это понимать? – спросила Рудковски, сбитая с толку.

– Попробуй мозгом, – Рафаэль прибегнул к любимому ходу – насмешкам. Речь для мужчины служила блюдом, издевательства в ней – пряным соусом. Впрочем, почувствовав, что острота прозвучала жестоко, Голдман тотчас добавил, уже мягче: – Незачем прожигать жизнь за бумагой, когда можно выйти из комнаты и попытаться ее ощутить.

– Ах вот как! – вскрикнула Катерина. – А прожигать время на людей, с которыми тебе скучно, – неуважение к себе!

Рудковски надулась и перекрестила руки на груди – привычка из прошлого, к какой девушка прибегала в моменты накала. Раньше Катерина, проигрывая в разговоре, уходила от поражения физически – убегала из комнаты. Однако позднее она поняла: тут же покинуть спор (или отношения) – самый легкий способ «покончить» с проблемой. А вот разобраться в вопросе, попробовать договориться – такой подход требует напряжений. Рудковски твердо решила ему научиться.

– Да, ты права, – спустя пару мгновений пришел к заключению Голдман. Катерина нахмурилась.