Чтение онлайн

Выходя, Кьют оглянулся на Катерину. Та провожала мужа сочувственными улыбкой и взглядом. Рудковски одновременно желала Чарли удачи и беспокоилась за него. Парень это почувствовал, и ему сделалось невыносимо приятно от знания: опасения разделяют. Походка Кьюта стала храброй, плечи распрямились. Чарли испытал к жене благодарность. Все вокруг уверяло: юноша сделал правильный выбор.

– Честно признаюсь, – вступил Джозеф, раскуривая сигарету, – всегда сомневался, что Катерина однажды выйдет замуж, – мистер Рудковски протянул Чарли полупустую пачку сигарет.

– Спасибо, не курю, – отозвался парень, надеясь: несоответствие в привычках не приведет к разладу.

– Ну и правильно. Вредно это – курить. Я и сам не курю, так, покуриваю, – похвастался Джозеф. В последние месяцы мужчина много думал о жизни и отчего-то решил перейти с двух пачек в день до одной.

– Не пойми неправильно, дело не только в буйном характере Катерины. Здесь дочь вся в меня, – мистер Рудковски усмехнулся. – Просто как-то не верил – или не хотел верить? – что это коснется и моей дочери. Всегда кажется, все случится с другими, а тебя отчего-то обойдет стороной. И вот мы здесь. Я выдаю замуж любимую дочь. Жаль, Элеонора того не застала…

Мужчина прервался. Тело его кричало: событие приносит столько же боли, сколько поначалу. Понимая, что Джозефу стало неловко за – как он сам то называл – минутную слабость, Чарли быстро подхватил разговор:

– Мистер Рудковски, да я и сам не верю в происходящее. Мои сверстники завели семьи еще в свои двадцать. Когда же время несется к тридцатке – мне, если что, двадцать восемь – кажется, ты плывешь позади всех. Вы, пожалуйста, тоже не воспримите неправильно. Я не женюсь лишь от чувства, будто я отстаю – я люблю Катерину, – на слове Чарли запнулся. Произносить такое было для парня в новинку. – И тем не менее отчего-то не верится, что я это счастье заслуживаю.

Кьют повернулся к мужчине с доброй, но грустной улыбкой – Джозеф не изменился в суровости выражения. Чарли даже забеспокоился, не сболтнул ли он лишнего. Дело в том, что по природе своей мистер Рудковски напоминал орудие замедленного действия – одобрения его долетали до окружающих с опозданием. Через пару секунд однако мужчина расползся в улыбке, и Кьют выдохнул: его приняли.

Чарли не забыл, за каким разговором он здесь, но, не желая утратить с трудом добытое настроение Джозефа, решил не утруждать его своими опасками. Проболтав друг с другом еще пару минут, мужчины вернулись к столу. Отношения между ними стали как будто теснее.

Катерина встретила Кьюта взволнованным взглядом. Она хорошенько знала отца и неплохо Чарли – отношения мужчин к жизни разнились. Впрочем, стоило Чарли ответить жене скромной улыбкой и добрым взглядом, как она тотчас, освобождаясь от груза, выдохнула.

За житейскими и не очень беседами время подкралось к полуночи. Ресторан закрывался, а его гостям пора было ехать по домам. Вернее, все они ехали в один большой дом – дворец Бристоль. А некоторым предстояло привыкнуть: замок с этого дня – их новый приют.

***

В доме на Катерину нахлынул, как волна на камень, приступ неловкости. К щекам прильнула горячая кровь. До сих пор девушка не задумывалась: отныне она делит спальню с Чарли. Теперь же Рудковски вконец растерялась – что ей делать и можно ли отмотать пленку назад?

Катерина не то чтобы не представляла, она и подумать стыдилась о долге жены, который висел сейчас на груди. Это что – с «сегодня» дня она служит средством для ублажения?! В голове девушки заклубился туман.

– Катерина, все в порядке? – вывел Рудковски из ступора Чарли. Она слишком долго неподвижно стояла в проходе.

– Да, я… скоро приду, – промямлила девушка, не понимая, когда и куда она собиралась идти.

Катерина боялась. Она ощущала себя жалкой пленницей, но не ведала, кто ее захватил. Рудковски казалось, ее приперли к стенке, загнали в угол – до того темный и тупиковый, что единственным шагом осталось ответное нападение. Быстрое и беспощадное. Девушка думала, как дать отпор.

Медленно поднимаясь по лестнице, Катерина начала разговор с собой. Чего, черт подери, ей бояться в собственном доме? Разве не человек она со своими правами? Разве не может она отказаться? Разве не может попросту не дать ответ? Кто посмеет ее к чему-то принудить? Да пусть только попробует – а уж девушка за себя постоит!

Впрочем, боевой дух быстро выветрился, едва Катерина предстала перед собственной спальней. Впечатлительный разум Рудковски имел за собой интересный обычай. Он ослепительно вспыхивал, стоило девушке загореться идей. Однако пламя, возникшее на ровном месте, так же скоро тухло. Для этого Катерине достаточно было столкнуться с реальностью, и запал, приправленный опасением чуждого, тотчас гас.

Девушка вскинула руку, чтобы постучаться, а через мгновение до нее дошло: она вот-вот спросит, можно ли войти в свою спальню. «Не абсурд ли?» – Рудковски зарядила себе мысленную пощечину и открыла дверь.

Чарли сидел на краю кровати, опершись локтями на худые колени. Вид жены заставил его поднять голову и улыбнуться. Катерина же энтузиазма не разделила. Она молча прошла к трельяжу и сняла себя драгоценные камни – об избавлении от душевных речи не шло.

Рудковски не поворачивалась к мужу лицом, и все, что ему оставалось, – разглядывать жену в зеркале. Тусклым видом девушка походила на загрустившую шавку, которая по какому-то поводу опечалена, но объясниться не может.

Катерина со страхом думала, что сейчас она с Чарли – чужие люди. Их бесспорно объединяли совместно прожитые моменты, но в этот день они обнулились. Теперь Рудковски и Кьют оставались, лучшее, бегло знакомыми. Им только еще предстояло узнать друг друга поближе.

– И что же тебя печалит? – не выдержал парень. – Брось, Катерина, я не настолько плох!

Это было так в духе Чарли – пытаться смягчить напряжение шуткой. Рудковски однако совсем не хотелось смеяться, и она сухо отвесила:

– Все хорошо, я просто устала. Трудный выдался день.

Кьют поднялся и подошел к Катерине. Приобняв жену за плечо, парень нежно сказал:

– Дорогая, пожалуйста, – привычное уху слово, слетевшее с непривычных уст, заставило девушку дернуться, – если тебя что-то тревожит, скажи мне.

С каждым словом и жестом Чарли казался Рудковски более глубокой пропастью, и она все усерднее силилась в ту не свалиться.

– Может, хочешь прилечь?

Стоило Кьюту закончить вопрос, и Катерина отпрянула от его плеча, как от кипящего чайника. Ошарашенный, парень вздернул бровями. В этот миг до него дошло.

– Боже мой, Катерина, какая ты дурочка, – Чарли взялся за голову. – Я ничего от тебя не требую, и ты мне ничем не обязана.

Девушка не без испуга смотрела на мужа. Что-то не позволяло довериться словам полностью. Кьют же, словно проникнув в голову Катерины, поспешил ее заверить: