Чтение онлайн

Стоило Рудковски закончить, мистер Боуи осторожно вмешался:

– Птичка моя, ты сама все знаешь. Ответы в тебе. Я могу подсказать, посоветовать, но опираться следует лишь на отклики сердца. Если радуется оно предстоящим событиям – цепляйся за них, откройся чуду. Затянешь с ответом – струхнешь, передумаешь. Но если душу твою омрачают сомнения, может, стоит послушать тревожный звоночек?

– Мистер Боуи, дорогой, я так долго пытаюсь прийти к решению.

– Знаю, птичка, это нелегко. Но прости, здесь я тебе не помощник. Сама не решишь – не поможет никто. Обещай только, что не обманешь сердце. Уважь старика, будь счастливой, – старичок улыбнулся.

– Спасибо, – ответила чуть посветлевшая девушка и поднялась на выход. – Я все еще раз обдумаю.

Впрочем, по тому, как она держалась, мистер Боуи понял: Катерина уже приняла решение.

– Птичка, – с нежностью в тоне добавил мужчина. – Чарли – хороший парень. Не сломай его резвым норовом.

***

«Черт, еще мгновение назад я и не помышляла о свадьбе, – чертыхалась, гуляя по саду, Рудковски. – За исключением разве что бабушкиной. И что теперь? Почему я вообще должна думать об этом в своем… – девушка взглянула на часы, – детском возрасте?»

Прогулка заняла около часа, а затем Катерина вернулась в спальню и набрала заученный номер:

– Чарли, привет. Подъедешь к обеду? – скорее не спросила, но приказала Рудковски, и, получив в ответ «да», устало рухнула на кровать. – «Интересно все это».

Парень приехал с цветами и тортом. По-видимому, в нем теплилась надежда: появится повод отпраздновать. Катерина даже усмехнулась предсказуемой натуре затейника. Ей подумалось, в отношениях с Кьютом скучно не будет – как минимум, можно всегда ждать сюрприза.

– Чарли? Какими судьбами? – смерила взглядом презент миссис Бристоль.

– Миссис Бристоль, пришел покормить Вашу внучку, – игриво ответил Кьют, но забоявшись, как бы женщина не восприняла слова на свой счет – мол, в доме нечего в рот положить – тотчас добавил: – Шучу, пришел подсластить ваши будни.

Пока Агата расплывалась в улыбке, из-за ее спины показалась Рудковски и утащила парня с собой.

– Катерина, хорош! Сейчас руку оттяпаешь, – возмущался Кьют, пока девушка провожала его в свою комнату. – Как мне потом надеть тебе кольцо?

Про себя Катерина отметила: парень сегодня слишком веселый. Даже Чарли такая развязность чужда.

– Ты случайно не приударил для храбрости? – предположила, молясь об ошибке в расчетах, девушка.

– Кэйт, а ты, я смотрю, грубиянка! – выдал Кьют и распластался в глубоком кресле.

Катерина нахмурилась. В ней завыла буря гнева. Сложно было сказать, что конкретно злит девушку больше: то, что Чарли впервые посмел заявиться нетрезвым, или прозвище, с каким парень к ней обратился. Если с пьянством все оставалось понятно – Катерина явление презирала; звуки клички яростно били в сердце. Называть так Рудковски могла только мама – остальные привилегий лишались.

Собравшись с силой, чтобы не взорваться на месте, Катерина сквозь зубы спросила:

– Чарли, ты правда надеялся что-то словить, придя в таком виде?

– Что значит что-то? Тебя, моя птичка, – Кьют рассмеялся. Его всегда умиляло, как мистер Боуи обращается к девушке. Сейчас же Чарли в любом слове видел забаву.

Катерина поершилась.

– Видишь ли, Кьют, как бывает, – Рудковски впервые назвала его по фамилии. – Приходишь однажды словить птичку, а ловишь вот это.

Девушка залепила ему пощечину, и в голове у «пьянчуги» раздался свист. Чарли вскрикнул.

– Мы закончили, – подытожила Катерина и, разочарованная, вышла из комнаты. Чарли так и остался сидеть, держась за горящую щеку и мысль о том, какой он дурак.

***

Друзья не виделись до конца декабря. Катерина питала к нему отвращение. Чарли стыдился словить на себе ее взгляд. Первое время Бристоль и Голдман тактично молчали – затем в разговорах стали всплывать опостылевшие имена.

Рудковски со свойственной ей закрытостью держалась от обсуждений подальше. Ее не столько тошнило от воспоминаний, сколько позорил факт знакомства с парнем. Владея несколькими языками, являясь носительницей разных культур, Катерина проявляла немецкую пунктуальность, итальянскую вспыльчивость, имела обычай уходить по-английски и всей душой любила французские завтраки, за которыми шел обед из греческого салата. О чем девушка никогда не задумывалась – о том, что ей доведется испытывать испанский стыд.

Впрочем, как говорил ее папа, «от тюрьмы и от сумы не зарекайся». Девушка снова и снова убеждалась в правдивости выражения. Правда, это была одна из немногих вещей, на счет какой Рудковски мечтала оказаться неправой.

Первые несколько дней Чарли молчал. К концу первой недели стал писать короткие сообщения. В них содержались мольба о прощении и раскаяние в постыдном поступке. Но Катерина осталась непреклонна, и парень начал искать с ней встречи.

Кьют караулил девушку у работы (Рудковски вернулась туда впервые с апреля). Он поджидал Катерину под дверью любимой кофейни. Однако взгляд ее, как и острый слог, был отменен. Едва завидев Чарли из-за угла, Рудковски тотчас же отправлялась в другую сторону.

Парень знал: у него есть два решения, и оба из них не сулят облегчения. Для начала он мог испытывать девушку временем – когда-нибудь Катерина устанет бегать и согласится на разговор. Варианту не хватало определенности. Рудковски – дама настырная и упрямая. Ждать пришлось бы немало. Поэтому Чарли придумал второй – снова явиться во дворец. Впрочем, и эта опция не вселяла надежды, если сослаться на последний визит.

Кьют боролся с собой. Он попал в тупиковую ситуацию – надлежало выбрать меньшее из двух зол. К счастью, близилось Рождество – время, когда так естественно прощать обиды, наверстывать то, что беспечно упущено, и искренне радоваться. Наслаждаться временем с близкими и родными.

Но главное – Рождество было их с Катериной временем. Первый рождественский бал познакомил друзей, второй – устроил гонку за первенством. Каким станет третий виток спирали? Следует ли поддаться соблазну и расслабиться под предлогом «Бог любит троицу»?

«Душевные муки страшнее разлуки», – любила говаривать Катеринина мать. Женщина повторяла слова всякий раз, когда дочь возвращалась к себе в квартиру. И хотя фраза Рудковски порядком бесила, с ее содержимым девушка соглашалась: не так горько думать о расставании, сколько о чувствах, которые за ним последуют.

Чарли никогда не встречался с Элеонорой, но терзания женщины разделял. Кьют понимал: еще чуть-чуть – и они с Катериной навсегда расстанутся. Впрочем, страшил не сам факт расхождения, а пустота – та останется, если Рудковски уйдет. Потому, как бы ни было страшно и стыдно, парень принял решение идти на таран.

***

В день Рождества Чарли стоял на пороге дворца. Минут пять он стеснялся не то что дотронуться до звонка, но и просто сдвинуться с места. Пальцы плясали чечетку в кармане пальто. Глаза застыли, прожигая глазами отдельную плитку порога.