Чтение онлайн

В феврале две тысячи двенадцатого года в нашей семье произошло пополнение. Нет – брат или сестра у меня не появились, но появилась кошка. Лариса Набатова давно хотела стать хозяйкой этого милого и пушистого создания, и как уж тут отказать. И все бы ничего, если бы не одна весьма серьезная проблема, являвшейся самым главным изъяном моего здоровья – мучительная и безумно раздражающая аллергия на кошек и собак.

То, что у меня аллергия на животных было давно известным и печальным фактом, который не давал мне в полной мере гладить, тискать и обнимать пушистых друзей. Аллергии на цветы, пыльцу или еду вроде орехов или молока у меня отсутствовали, но на животных, которых я любил порой больше, чем людей, имелась. Причем любопытно, что когда я маленький еще играл с кошкой Гертой, то все было в порядке – аллергия или хоть малейшие недомогания не проявлялись. Странная реакция иммунитета дала о себе знать неожиданно, и страдал от нее я очень сильно. Особенно я чувствовал себя плохо, когда мы привозили кошку Лиску в Новогрудинина – она ехала с нами в машине на заднем сиденье, где сидел и я, и пока мы ехали я постоянно чихал, моя кожа розовела и зудела, а глаза краснели и слезились. Казалось, что эта пытка никогда не кончится, и даже нахождение в одной комнате с кошкой становилось невыносимым, поэтому почти сразу Лиску, которая ранее часто сидела на лестнице в гостиной, переселили в прихожую, где она жила следующие годы. В замкнутом помещении, проветриваемом только при открытом окне и входной двери, не то, что гладить животное, а дышать воздухом, полным аллергенов, было страшно. Повсюду витали частицы ее шерсти, слюны и мочи из лотка, что вынуждало меня быстро проходить это место с задержанным дыханием и почти закрытыми глазами, так как хватало всего нескольких минут, чтобы расчихаться и чесать покрасневшие глаза весь следующий час. Способствовали этому и аллергены, оставшиеся на одежде других людей, проходивших мимо меня, так что стоило мне почувствовать недомогание, становилось понятно – кто-то, погладив кошку или собаку, не вымыл руки или не снял одежду, на которой осталась их шерсть.

Сам факт внезапного сбоя моего организма не давал покоя многим. О точных причинах разумеется никто не знал, но на памяти Ларисы Набатовой имелся лишь один случай, вероятно, способствовавший этому – во время очередной пробы против туберкулеза проставлявшая прививку врач как-то неправильно осуществила введение под кожу дозы препарата, и решила второй попыткой скорректировать его, используя ту же самую иглу на шприце. Как вообще врач посмела нарушить столь элементарный медицинский принцип является большим вопросом, но, вероятно, именно переставшая быть стерильной, да еще и поврежденная игла стала причиной нарушения моего иммунитета, которая мало того, что привела к большей папуле, чем обычно она бывает, но еще и сделала неприятный подарок в виде аллергической реакции на совершенно безобидную шерсть или слюну животных. В такую теорию верится с большим трудом, и я полагал, что все куда проще – организм сумел адаптироваться и выработать защиту только к тем животным, что непосредственно находились рядом со мной с самого рождения и раннего детства, а ко всем остальным животным из другого быта и других условий, организм уже относился как к врагу, и запускал защитную реакцию.

Лариса и Ленар Набатовы предполагали, что с помощью контактов с источником проблемы и постепенной адаптацией мой организм привыкнет и аллергия будет побеждена. Они приобрели британскую вислоухую кошку, которую назвали Мышкой из-за ее маленького размера и серого окраса. Продолжая придерживаться метода родителей, я контактировал с ней примерно месяц, или около того. Кошка жила в спальне родителей и ела на кухне, а в мою комнату ее старались не пускать, советуя как можно чаще убираться в квартире и как можно чаще мыть руки. Но спустя время, у меня начались серьезные проблемы – я не мог набрать полную грудь воздуха, ощущая какое-то давление. Дышал я нормально, но вдохнуть много воздуха не имел физической возможности. Сначала я считал, что это вполне естественно, но когда это не проходило, а только усиливалось, я не стал молчать, и тут же все рассказал Набатовым. Серьезных осложнений уже не было, но тогда стало ясно, что помощь врача здесь не помешает, и потому для меня впервые вызвали скорую медицинскую помочь, чтобы выездной врач обследовал меня и сказал, что нам нужно делать, чтобы я случайно не задохнулся во сне, и в целом никаких других печальных последствий не возникло. Выяснилось, что не все так плохо, но могло быть гораздо хуже, если бы мы медлили или надеялись, что явление временное – у меня развилась бронхиальная астма. Кошку Мышку в срочном порядке пришлось продать другому человеку, а меня посадили на домашнее лечение в течение двух месяцев с помощью небулайзера. Это была большая белая коробка овальной формы с трубкой и прозрачной емкостью, куда наливалось жидкое лекарство. Аппарат магическим образом превращал его в пар, а я в течение около десяти или пятнадцати минут несколько раз в день сидел и вдыхал лекарство для очищения своих легких. Лечение прошло успешно, и больше таких неприятных последствий аллергии не происходило, но эта ситуация однозначно дала уяснить, что никаким обычным контактом с ее источником и словами: «А вдруг привыкнешь», проблема не решится.

Лето две тысячи двенадцатого года стало особенным, поскольку в этом году я с Ларисой и Ленаром Набатовыми впервые отправились путешествовать за границу. Настало время покинуть родную страну, чтобы изучать новые.

Мне точно неизвестно почему, как и каким образом Ленар и Лариса Набатовы решили поехать в летний период в другие страны. Причем не в привычную Турцию или Таиланд, куда ездил отдыхать каждый второй российский турист, а в страны Европы. Начальным пунктом значилось Испанское Королевство, а уже оттуда, исходя из ситуации, можно было бы двигаться, как говорится, куда глаза глядят. Поэтому первым делом, конечно, предстояло подготовить документы, ведь из Российской Федерации попасть в страны Европейского союза, коих насчитывалось двадцать семь, имел возможность далеко не каждый. Эти государства отменили пограничный контроль между собой, и соответственно допуская проезд в одну страну, предоставлялась возможность передвигаться по всем остальным. Нужно было пройти много испытаний – бумажную волокиту, множество трат, изучение законов и правил самих стран союза, а главное получение основного документа – заграничного паспорта. Оформляли нам особенные модифицированные паспорта, то есть с наличием большой пластиковой страницы с чипом биометрических данных, содержащими отпечатки пальцев и основные сведения о владельце. Заграничный паспорт представлял собой красную книжку с розовато-рыжими страницами, на обложке которого изображался золотой двуглавый орел с коронами и царскими регалиями в лапах. В одиннадцатилетнем возрасте получилось так, что у меня заграничный паспорт появился раньше, чем обычный гражданский, который выдавали только в четырнадцать лет, в результате чего подпись уступила место черному прочерку, а биометрические данные, вероятно, не брали. Но не менее важным документом являлась шенгенская виза, без которой путешествовать по большинству стран Европейского Союза не представлялось возможным. За ее получением приходилось ездить в особенный визовый центр и проводить там много времени. Об этом понятии я тогда вообще не знал, но, наверно, именно за нее отдали самую большую сумму денег и времени, ведь это запутанное и недешевое дело. Требовалось также предоставить достаточное количество документов, подтверждающих законность перемещения и прочих справок о доходах, жилье и намерениях вернуться и многое другое. Но время тогда было хорошее, как и отношения между странами, да и лето также не обещало каких-то природных катаклизмов, поэтому разрешение на посещение стран, представлявшее собой большой бумажный стикер на странице паспорта, нам таки предоставили – нам позволили в период с июня по декабрь находиться на территории Шенгенской зоны в течение девяноста дней, при этом имея возможность въезжать и выезжать неограниченное число раз. Оставалось разве что собрать вещи и любым доступным способом оказаться в стране, которая и выдала визу, и которая должна была стать первой в списке путешествия.

Прямых рейсов из Красноярска в Мадрид, а именно этот город являлся столицей Испанского Королевства и первым остановочным пунктом, из сибирской дали не предусматривалось, поэтому лететь пришлось с пересадкой на другом самолете в столице Российской Федерации – Москве. К большому сожалению, свободного времени, чтобы погулять по городу еще большему, чем Красноярск, у нас не хватало, а потому мы даже из здания аэропорта не выходили, не имея возможности хоть одним глазом увидеть что-то в этом городе. Наш переход на другой рейс осуществился буквально спустя несколько часов после того, как мы прилетели из Красноярска, и мы сидели в ожидании того момента, когда нам через громкоговоритель объявят о посадке в самолет, следующим в другую страну. Четырнадцатого июня мы прилетели в Москву, и в этот же день еще и добрались до Мадрида. Пока мы находились в полете нас немного покормили пирожками, напитками и всякой едой из алюминиевых горячих контейнеров. Как именно прошел перелет я сказать не мог, поскольку в долгих поездках, когда деться было некуда, а смотреть на карту того, где летит наш самолет и на какой высоте надоедало быстро, мне не оставалось иных путей скоротать время, кроме как спать, что я и делал в небе над Европой, что-то слушая через наушники и закрыв свои глаза маской для сна. Мы долетели успешно, поскольку приземление сопровождалось бурными аплодисментами пассажиров, что меня тогда сильно удивило. Пассажиры были довольны успешным прилетом. Из окна иллюминатора я наблюдал земли, где все устроено совершенно не так, как на моей родине, и это пробуждало во мне большой интерес ко всему окружающему.

Главный аэропорт Испанского государства выглядел как длинное здание из стекла и металла с поразительной крышей из волнообразных пролетов, поддерживаемых желтыми извивающимися опорами, между которыми также изгибаясь крепились деревянные бамбуковые пластины. Все это освещалось яркими прожекторами и лучами Солнца. Смотреть на причудливые формы этого здания можно было долго, однако учитывая то, что целых два перелета на самолете заняли весь день, мы очень сильно устали, а потому сразу направились в отель, чтобы провести там свою первую ночь. К этому отелю мы добрались на такси, и в этой поездке я впервые увидел, как происходит оплата не российскими рублями, а совершенно другой валютой – евро, которая стоила чуть более сорока рублей за одну единицу. Бюджет на путешествие составлять пять тысяч евро на все, начиная от проживания и заканчивая едой. Наш отель стоял посреди степи и пустыни. Окрестности Мадрида в принципе оказались весьма пусты, и изредка разделялись небольшими аллеями почти засохших пальм. Я плохо помнил все детали первого отеля, потому что мы находились там всего сутки, и уже на следующее утро покинули его. Единственное, что запомнил не только я, но и Ленар и Лариса Набатовы, так это одного официанта, работавшего там. Он изучал русский язык, а потому к нам, то есть к туристам из Российской Федерации, он обращался на нашем языке, и упомянул, что его девушка как раз из России, и что съездить к нам в страну – это его мечта. Мы пожелали сотруднику отеля удачи и оставили его заниматься своими делами, а уехав из отеля, мы вновь вернулись в аэропорт, а если точнее, то в близлежащую зону аренды автомобилей, чтобы взять себе автомобиль для путешествия. Это была многоуровневая парковка с самыми различными автомобилями любых цветов, габаритов и марок. Какое-то время Ленар Набатов ходил и выбирал необходимое транспортное средство. Забавно, что по итогу в Испании он решил взять автомобиль марки BMW. Ленар Набатов подписал договор с какой-то женщиной, являвшейся, судя по всему, представительницей фирмы по аренде автомобилей, а мы сложили во взятую машину все свои вещи, и затем отправились колесить по Европе.

Покинув столицу, мы сразу отправились в сторону западного побережья Средиземного моря. Следующим местом для нашей остановки стал город Валенсия. Всю дорогу до него я в очередной раз проспал на задних сиденьях автомобиля, проснувшись перед гигантским зданием, именуемым Агора, которое было павильоном для разных мероприятий. Перед моими глазами предстали еще и здание музея наук, кинотеатра и дворца искусств. Весь ансамбль этих зданий, имеющий название "Город искусств и наук" был выполнен в ультрасовременном дизайне, какого я еще никогда не видел. Мы с удовольствием прогулялись по этому комплексу, удивляясь отсутствию других людей вокруг, попутно пройдя и по рядом находящемуся белоснежному мосту с одной гигантской дугообразной башней, от которой исходило множество таких же белых тросов. Все это было действительно красиво и необычно в сравнении с тема строениями, что я видел ранее. Рядом с ним, буквально через дорогу, находился еще и крупнейший в Европе океанариум. Это огромный водный комплекс, состоявший из множества как открытых, так и закрытых водных резервуаров. Там мы наблюдали за фламинго, пингвинами, морскими звездами, закрепившимися прямо на стекле, проплывающими тюленями и самое главное за небольшим представлением с дельфинами – находясь на небольших трибунах, мы смотрели как они прыгали в воздух или крутили круги, а стоящие рядом дрессировщики давали им команды или сами прыгали в воду с большой высоты. Не совсем удачно сложилась только погода – она не радовала нас, так как в тот день оказалась пасмурной. На память я себе оставил удивительный сувенир в виде жетона из монеты. Неизвестное по строению устройство за плату в один евро позволило раздавить небольшую медную монету достоинством в пять евроцентов в овальную лепешку, и отчеканить на ней клеймо с логотипом океанариума. Как минимум, это весьма оригинальная вещь.

В перерывах между основными действиями по созерцанию всего окружающего, возникала необходимость что-то есть и ходить в продуктовые магазины. Питаться где-то в отелях или тем более в ресторанах не особо хотелось, ведь это стоило дорого, да и проще было купить продуктов для бутербродов, чтобы иметь возможность поесть прямо по пути в новое место. У Набатовых особых проблем с едой не возникало, но постоянные возмущения и недовольства возникали у меня, как главного «гурмана», проверяющему любое блюдо на предмет содержания чего-либо, что мне не нравиться и, соответственно, не употребляется в пищу. Часто мы брали небольшие квадратные ломтики ветчины, но мне она не нравилась из-за всяких жилок и жирных частей. В некоторых исключениях мы ели где-то в кафе или закусочной. Один раз я видимо так сильно проголодался, что изъявлял желание отведать свои любимые макароны с кетчупом. Официант, обслуживающий нас, сильно удивился, что в блюде ничего, кроме макарон и кетчупа не требовалось – он возражать не стал и все принес. Однако я после того, как съел всю порцию, попросил добавки, чем еще больше удивил растерявшегося официанта. Наверняка он не ожидал от русского ребенка просьбы съесть две полные тарелки макарон, политых томатным соусом. Касаемо напитков, я помнил то, как постоянно пил прохладный чай в жестяных банках, но это не замещало питье нормального горячего напитка, да и само по себе питье холодной и сладкой жидкости отнюдь не шло на пользу. Продуктовые магазины почти не отличались от наших, но разнились, понятное дело, ассортиментом и ценами в другой валюте, отчего понимать дороговизну продуктов приходилось через конвертацию валют на калькуляторе или в голове. Вот уж где вычислительные умы напрягались особенно сильно. Некоторые продукты, конечно, уже были нам знакомы, такие как некоторые виды чипсов или шоколада, но находились и новинки, как например, ранее никогда не видимый мною желтый арбуз – он оказался менее сладким, чем привычный красный. Больше удивлял нестандартный цвет его мякоти, которая могла внести разнообразие в какой-нибудь коктейль. Однако куда больше мне запомнился сок. Вот он уже сильно отличался от тех, что обычно встречались в магазинах, так как продавался не в обычных картонных упаковках, хотя такие тоже встречались на полках, а в небольших пластиковых полупрозрачных белых канистрах объемом в несколько литров. Апельсиновый сок, отличающийся насыщенным рыжим цветом, был настолько идеален на вкус, что хотелось выпить всю бутылку. О скромном желании вновь выпить хотя бы стаканчик этого вкусного, кисленького и в меру сладкого сока, я еще не раз вспоминал уже после всего путешествия.

В Валенсии мы на долго не задержались. Там мы, конечно, чудесно провели время, и разумеется я взял себе необычный сувенир – на побережье где-то ночью я на пляже подобрал небольшой шарик из каких-то маленьких ворсинок. Подобных ему еще много валялось в песке, и я взял один из самых больших, с близкой к идеальной сфере формой. Шарик на самом деле получился из скомканных высушенных морских водорослей, и имел собственное название – шар Нептуна. Он в дальнейшем высох и немного уменьшился, но не развалился, и сохранил свою сферическую ыформу. Мы оставили Валенсию, и поехали в другой прибрежный город Испанского Королевства – Барселону. Особо много мы в этом городе не погуляли, и известную на весь мир церковь Святого Семейства, что строили больше века из-за удивительной задумки использования денег исключительно за счет пожертвований прихожан, как-то обошли стороной. Закупившись в очередной раз продуктами, мы задержались, чтобы получить новые яркие эмоции в большом аквапарке, но так как я еще был ребенком, не на все аттракционы меня могли пустить, а потому хотя мне там и очень нравилось, весь аквапарк мы обойти не смогли, и умчались дальше.

Главным пунктом для путешествия, и следующим пунктом остановки стал город Аликанте в одноименной провинции. Он также стоял у берега Средиземного моря, и вот туда Ленар и Лариса Набатовы рвались заметно быстрее, чем куда-либо еще. Небольшой, но такой же интересный город позволял с удовольствием отдохнуть на пляже без лишнего шума и суеты. Там мы остановились в четырехэтажном отеле около здания ведомства Евросоюза по интеллектуальной собственности, который мало того, что имел свой бассейн, так еще и находился буквально в ста метрах от того самого пляжа. Разместились мы в довольно большом номере аж с двумя ваннами, холодильниками, диваном и журнальными столиками. Бассейн, служил для того, чтобы отдыхать от морской соленой воды, которая порой попадала прямо в нос или глаза. Это действительно было спокойное и теплое место, чтобы позагорать, развлечься у воды и пить вкусный апельсиновый сок. Но в Аликанте мы останавливались дважды – первый раз, когда только знакомились с городом, и второй раз – уже тогда, когда, собственно, наслаждались теплом и отдыхали от всей поездки, так как уже возвращались домой. Поэтому в тот первый раз, пробыв там чуть дольше, чем в двух других городах, по сути присмотрев себе место для длительного отдыха мы поехали дальше.

Мы покидали юг Европы, и устремлялись в ее западную часть, въезжая на территорию Французской Республики – уже совершенно другого государства. Большой неожиданность стало для меня то, что на границе отсутствовал какой-либо контроль. Только название страны на дорожном знаке, окруженное желтыми звездами на синем фоне, указывало на то, что это другая страна. Я ожидал хотя бы какой-нибудь забор или контроль, но нет – это была самая обычная ничем не закрываемая дорога. А ехали мы, кстати, по платным трассам, чтобы с большим комфортом и высокой скоростью перемещаться по странам. Останавливаться приходилось лишь на платежных пунктах, где находились корзины для оплаты проезда – в специальные корзины следовало кинуть горст монет и получить чек, после чего шлагбаум открывался. Это также вызывало у меня восторг от таких фантастических технологий, ведь у нас подобных я не видел, и даже представить такое не мог. Мы продолжали двигаться по территории Французской Республики на север, вдохновляясь окружающими холмами и лесами. Однако главной частью этой дороги стал виадук Мийо. Невероятно огромный мост на юге страны, являвшийся одним из крупнейших во всем мире постирался над всей долиной, возвышаясь больше, чем на три сотни метров. Раньше я видел этот виадук только на картинках в интернете, а теперь наблюдал его воочию. Мы решили остановиться недалеко от него, чтобы разглядеть весь двухкилометровый мост с небольшой возвышенности со смотровой площадкой, находившейся недалеко от небольшого коричневого дома с большой парковкой, который, судя по описанию, обслуживал приезжающих туристов и в то же время служил выставкой-музеем того, как проходило строительство большого сооружения. Рядом с его входом у флагов находился небольшой синий конвейер, который в группе из шестидесяти четырех таких-же во время строительства продвигал строящийся пролет моста через долину.