Чтение онлайн

— Оно очень… простое, — заявила Маргарет.

Грейс подозревала, что даже ее мать не в силах произнести слово «целомудренное», не рассмеявшись… или не плюнув.

— Рада, что тебе нравится. И все здесь тоже выглядит чудесно.

По всей комнате тут и там были расставлены стеклянные конфетницы с орешками, ирисками и другими сластями, графины с вином и виски, а обрывки праздничных оберток и прочий утренний мусор убран вместе с новыми игрушками племянниц и племянников Грейс, словно его и не бывало, — правда, без подарков елка выглядела теперь чуть-чуть сиротливо. Утром, когда все роскошные бумажные упаковки и ленты отправились в мусорные мешки, мать посетовала, что князь не приехал, как она надеялась, в рождественский сочельник. Но надетая на елку юбочка тоже была очень красивой, ее сшила вручную еще бабушка Грейс.

— Не могу поверить, что забыла попытаться приготовить что-нибудь из того, — говорила между тем Маргарет, нервно оглядывая комнату, — что обычно подают в его родном Марокко.

— Не в Марокко, а в Монако, мама, — в миллионный раз поправила ее Грейс.

— Да, конечно…

Грейс понимала, что ей еще неоднократно придется делать это.

— Может быть, лучше не напоминать князю о его стране, пока он тут, — как могла мягко предложила она, но Маргарет Келли все равно смерила ее острым и неодобрительным взглядом. — В любом случае, — добавила Грейс — не думаю, что нужно подавать какие-то монакские блюда. Князь приехал за американским Рождеством. Это же отдельное удовольствие — отметить праздник по обычаям чужой страны.

Вскоре прибыли брат и сестры Грейс с супругами — и без детей, которые, вероятно, пребывали в коматозном состоянии в доме Пэгги, под присмотром еврейской бабушки.

— Мне нравится такая версия рождественского ужина, — сказала Пегги. Лед в ее стакане для коктейля громко звякнул. — Взрослая еда, и посуду слуги моют.

Грейс подумалось, что слуг как раз многовато: мать наняла для кухонных работ целую армию, считая, что так удобнее, и возражать не имело смысла.

Час визита князя близился, и Грейс чувствовала, что ее плечи напрягаются все сильнее, а в ушах стоит звон, из-за которого сложно было слышать какие-то другие звуки и вообще на чем-то сосредотачиваться. Но вот сквозь эти помехи до нее донесся дверной звонок, все вокруг неожиданно стало слишком громким, а собственное тело — пожалуй, даже слишком расслабленным. Святые угодники, да что же с ней такое?

Отец пошел открывать. Брат Келл и Лизанна с мужем, которые до сих пор сидели, поднялись, и вся их компания выглядела до нелепости официально, когда вошел князь Ренье в сопровождении Эди и Рассела Остинов и священника, который был известен Грейс как отец Такер, доверенный советник князя.

«Пришло время шоу», — подумала Грейс, набирая в грудь побольше воздуха и задерживая дыхание.

— Добро пожаловать! — жизнерадостно воскликнул отец, пожимая руку Ренье. — Счастливого Рождества!

— И вам тоже счастливого Рождества, — ответил тот с широкой улыбкой, отвечая на рукопожатие и касаясь свободной рукой предплечья атлетически сложенного отца Грейс. Тот был на несколько дюймов выше гостя, но это не имело значения — в присутствии Ренье комната будто наполнилась присущими ему теплотой и сердечностью. Грейс успела забыть, как музыкально звучит его голос с чарующим английским произношением.

Когда все обменялись рукопожатиями и перезнакомились, откуда-то как по волшебству возникли две девушки из тех, что наняла Маргарет. Одетые в черные платья с белыми фартуками, они бесшумно приняли у гостей пальто, перчатки и шляпы, и Грейс была благодарна матери за мудрое решение. Сама Грейс стояла позади, у камина. Когда всех представили, она шагнула вперед, застенчиво проговорив:

— Здравствуйте, Ренье. — Они самым естественным образом пожали друг другу руки и расцеловались в обе щеки. — Так замечательно, что вы сегодня составили нам компанию.

От его прикосновения Грейс почувствовала, как по телу побежали мурашки предвкушения. Ренье смотрел на нее лишь на миг дольше, чем полагается, и в его очень темных глазах отражались озорные рождественские огоньки. Значит, она все запомнила правильно. Между ними есть какое-то притяжение.

Потом Ренье словно бы вспомнил, где он находится, откашлялся и сказал:

— Позвольте представить вам отца Фрэнсиса Такера, который очень рад вернуться на родину в Рождество нашего Спасителя.

Седовласый священник лет шестидесяти выступил вперед, чтобы пожать Грейс руку.

— Монако, конечно, очаровательно в Рождество, — произнес он низким и добрым, но грубоватым голосом, — но, должен признать, я обрадовался возможности вновь оказаться дома. — Потом он переключился на украшенный камин и сказал матери Грейс: — Ваш вертеп просто прекрасен, миссис Келли.

Та, просияв, отозвалась:

— О-о, спасибо, отец Такер. Это венецианский вертеп. Мы с Джоном купили его, когда после войны путешествовали по Италии.

Разглядывая вручную раскрашенного младенца Иисуса и остальные фигурки персонажей библейской сцены через очки в роговой оправе, отец Такер заявил:

— Просто удивительное мастерство!

— Могу я предложить вам выпить, Ренье? — спросил отец Грейс, явно чувствовавший облегчение оттого, что его попросили обращаться к князю по имени, без титулов.

Ренье попросил виски с содовой, и вечеринка началась. Скоро комната наполнилась громкими беседами и смехом. Грейс изумляло, насколько естественным выглядит все происходящее. Потягивая пряный имбирный эль, она все меньше нервничала и даже начала получать удовольствие от того, что творилось вокруг. Поразительно, но Ренье словно бы годами был другом дома; казалось, он-то начал получать удовольствие сразу.

Во время коктейлей Грейс умышленно держалась от него подальше, потому что знала: благодаря матери за ужином они будут сидеть рядом. Когда подошло время первой перемены блюд, Грейс с радостью опустилась на знакомый мягкий стул, который будто придал ей новых сил. Испустив вздох облегчения, она расстелила на коленях красную льняную салфетку. Ренье, вытаскивая свою салфетку из золотого кольца, наклонился к Грейс и сказал на ухо:

— Наконец-то мне удастся провести немного времени с красивой женщиной, ради которой я сюда приехал.

Она улыбнулась, потому что слышать это было лестно:

— Очень приятно видеть вас снова. Счастливого Рождества.

Ренье взял под столом ее руку, нежно пожал, отпустил и сказал певучим тихим голосом, напоминавшим звучание саксофона в самых низких регистрах:

— Счастливого Рождества, моя дорогая. Слов нет, до чего я рад быть здесь.

Хотя за ужином они и разговаривали, их реплики были лишь частью общей застольной беседы. Грейс успокаивало то, что отец избегал острых тем вроде недавних событий в Алабаме, смерти Джеймса Дина и компании по переизбранию Эйзенхауэра после его сердечного приступа осенью. Вместо этого в беседе коснулись планов об открытии Диснейленда, куда Джек и Маргарет намеревались свозить внуков, и новой вакцины от полиомиелита, которая, по словам Маргарет, могла избавить мир от этой «ужасной болезни». Джек и Келл с удовольствием разнесли на все корки нью-йоркский бейсбольный клуб «Янкиз» и хвалили «Бруклин Доджерс», победивший их в первенстве страны. Примечательно, что Ренье внес в разговор на эти чисто американские темы свой вклад, сделав остроумные и толковые замечания.

Перед тем как переместиться в гостиную, где был сервирован десертный шведский стол — печенье, пирожные и мороженое, — Грейс сказала Ренье:

— Поразительно, сколько вы знаете про американские парки развлечений и спорт.

— Я читаю не меньше пяти газет ежедневно, — объяснил он, — в том числе и «Нью-Йорк таймс». Хотя должен признать, что стал внимательнее относиться к новостям, касающимся сферы развлечений, после того как мое внимание привлекла одна американская актриса.

Грейс почувствовала себя теплой и мягкой, будто растаявший свечной воск, и понадеялась, что улыбка и румянец покажут Ренье, как она ему благодарна.