Чтение онлайн

Дорогой Питер Пэн,

неужели Вы и правда так боитесь повзрослеть? Я должна полагать, что правящий князь, регулярно встречающийся с президентом Франции, вынужден считать себя взрослым, но ведь бывает, короны носят порой и маленькие дети, так что это вообще не показатель. К счастью и к несчастью, я несу груз взрослой жизни с тех пор, как в семнадцать лет впервые покинула дом. Я всегда ценила свободу этого этапа своей жизни, но все-таки часто гадала, чего лишилась, не продлив детство, как сделали многие мои подруги, которые остались с родителями, играли в волонтерскую работу и никогда не жили самостоятельно, плавно переместившись из отчего дома в мужний.

Ничего себе, как я с Вами искренна! Вопросы такого рода я не поднимаю даже с самыми близкими подругами, и вот пожалуйста, мы сейчас обсуждаем их в переписке. Надеюсь, Вы не сочтете мое поведение неподобающим.

Позвольте я для поднятия настроения лучше порассуждаю об отличиях французских пляжей от нью-джерсийских. Полагаю, главное заключается в том, что на моей стороне Атлантики носят скромные купальные костюмы! А еще тут есть пиво. И хот-доги. В Нью-Джерси не увидеть ни одной обнаженной груди, ни одной бутылки охлажденного вина, ни одного багета. Какая жалость! Может, сама прихвачу что-нибудь такое, когда отправлюсь туда на следующей неделе.

Зато и у нас, и у вас есть мороженое. Благодарение за это доброму Богу.

Ваша ужасно проголодавшаяся

Грейс

Дорогая проголодавшаяся!

Пожалуйста, не переставайте писать мне о своих сокровенных чувствах. Знаю по себе, когда пишешь, избавляешься от того, что гнетет, а если есть возможность отправить всю эту писанину кому-то неравнодушному, чувствуешь себя не так одиноко — а я очень неравнодушен, Грейс. Надеюсь, Вы можете сказать то же самое и о себе.

К тому же я восхищаюсь Вашими независимостью и решимостью, хоть и ощущаю некую грусть, некое подозрение, что Вы упустили нечто ценное, чем наслаждаются другие девушки Вашего возраста, — тот беззаботный жизненный этап, когда женщина уже перестала быть ребенком, но еще не стала женой и матерью. Возможно, Вы могли бы пережить нечто подобное позднее, не в ранней юности, а, например, сейчас? Надеюсь, у моих будущих дочерей будет несколько беззаботных лет — ведь так чудесно путешествовать и знакомиться с разными сокровищами этого мира, правда? В этом возрасте человек одновременно обладает уже умом взрослого, чтобы читать об истории и природе, и восприятием ребенка, чтобы восхищаться всем этим.

Однако я понимаю, что Вы имеете в виду, когда пишете о грузе взрослой жизни, и сожалею, что он так рано лег на Ваши плечи. Мои собственные родители разошлись, когда я был еще мал, и их чувства друг к другу можно описать как ненависть, да и то только в хорошие дни. В плохие дни они были жестоки друг к другу, а мы с сестрой всегда оказывались под перекрестным огнем. Взросление ребенка происходит быстрее всего и становится особенно болезненным, когда он оказывается пешкой в игре собственных родителей. Так что есть еще одна вещь, которую я надеюсь дать своим будущим детям, — это свобода от моих неврозов. Однако закончить свое письмо на такой ноте я не могу!

Прихватили ли Вы на пляж вино и багет? Хотелось бы увидеть фотосвидетельства этого в светских колонках европейских газет. Возможно, Вы положите начало новой моде, хотя должен признать, что и холодное пиво на песчаном пляже кажется мне весьма уместным.

Жаждущий и Ваш

Ренье

Дорогой жаждущий,

оказывается, в знойный летний день пиво легче сохранить холодным. Бутылки меньше, и их проще запихать в сумку-холодильник. Может, правда в том, что французы на самом деле пьют тепловатое вино? Пишу и смеюсь над этой мыслью. А еще я люблю гамбургеры — сильнее, чем багеты, ветчину и даже сыр бри. Вчера мой отец жарил их у нас во внутреннем дворике, и я съела ДВА, причем была в мокром купальнике и с песком между пальцами ног. Нет, думаю, не стать мне в скором времени законодательницей европейских мод, слишком уж много во мне от той части света, где я родилась и выросла.

А теперь, Ваше Высочество, я должна очень серьезно с Вами поговорить. Почему это только Вашим дочерям дозволено будет наслаждаться безмятежным жизненным периодом, так красноречиво описанным в предыдущем письме? Печально думать о мальчике, который все это пропустит из-за того, что будет стоять в очереди за короной (последнее слово я использую как в буквальном, так и в переносном смысле, ведь мой собственный отец вовсе не князь, однако обременил своего сына короной, колючей, как терновый венец). И, конечно, подобные странствия и чудеса были бы противоядием той родительской жестокости, которую пришлось пережить Вам. Я восхищена тем, что Вы хотите дать своим детям настоящее детство, ничуть не похожее на Ваше.

По правде говоря, Ваши слова заставили и меня задуматься, какого детства я хочу для своих будущих детей и чем оно должно отличаться от моего.

Мне бы хотелось, чтобы они росли свободными от родительских ожиданий — или, во всяком случае, от моих собственных. Окружающий мир, конечно, всегда и во все вторгается, правда? Но, наверное, очень здорово расти, понимая, что у твоих родителей нет любимчиков и они любят тебя таким, какой ты есть. Мне кажется, ни у одного из нас не было в детстве подобной защищенности. И все же вот они мы — возможно, закалившиеся в испытаниях нашего детства. Думаю, я не променяла бы силу, которую в нем обрела, на приволье, о котором мечтала.

Скоро я вернусь в Нью-Йорк, а потом полечу в Северную Каролину. Предвкушаю знакомство с Алеком Гиннесом. Может быть, Вы видели его на сцене или на английском телевидении? Так замечательно, что его первым американским фильмом станет «Лебедь»! И жду не дождусь, когда начну работать с Агнес Мурхед и слушать ее рассказы про Орсона Уэллса! Пожалуй, мне не жаль покидать пляж и возвращаться к работе.

Искренне Ваша загорелая

Грейс

Дорогая загорелая!

Надеюсь, это письмо дойдет до Вас, где бы Вы ни были, хоть у меня и нет Вашего адреса в Северной Каролине… и, пожалуйста, расскажите мне об этом штате. Должен признать, что самая южная часть страны, где Вы живете, для меня загадки. Такое ощущение, что она куда дальше от Европы, чем на самом деле. Я видел фотографии сельскохозяйственных угодий, проток и деревьев, которые в прямом смысле сливаются с травой и ручьями, и все это производит очень чужеземное впечатление.

Алека Гиннеса я видел в нескольких английских фильмах — его Феджин в «Оливере Твисте» прекрасен, как и другой герой Диккенса, имя которого я забыл, из «Больших надежд». Каково это — работать с артистами, чьи имена так широко известны? Нервничает ли хоть когда-нибудь такая королева экрана, как Вы? Я порой волнуюсь перед самыми важными встречами, особенно если мне предстоит чего-то добиваться и придется что-то изобразить, «сыграть». «Играть» я не люблю и никогда не смогу делать то, что делаете Вы, с таким самообладанием (хотел написать «с такой грацией», но решил, что это будет дешевый каламбур) [26] .