Чтение онлайн

Тем временем сущность, которая проживала в браслете, дала подсказку Шайянке. И сестра явилась каждому из братьев во сне, внушив им, что им стоит решить дело миром, сойтись в Звёздной башне у алтаря, чтобы тот сам определил, кто из них станет будущим раджой Раджпутана. При этом каждому из братьев она явилась в образе богини-кобры и напророчила, что алтарь выберет его, а братья покорятся божественной воле. Собственных сил у неё бы никогда не хватило провернуть подобное, но сущность, живущая в браслете, помогла.

На что надеялась Шайянка? На то, что она замкнёт Звёздную башню снаружи и выпустит оттуда только одного — того, кто перебьёт остальных братьев. Пусть лучше кровь прольётся на семейный алтарь, чем в крови утонет весь Раджпутан. Да, жестокое решение, но необходимое в этой ситуации. В конце концов, отец точно так же взял власть силой, убив истинного раджу. В случае же с братьями, даже если алтарь не будет к ним благосклонен, за каждым из них есть немалая сила поддержки, а значит, власть они смогут удержать и без поддержки алтаря.

Шайянке оставалось только ждать и выпустить сильнейшего паука из банки.

Жизнь — очень интересная штука. Так, обучая магии пустоты Шанталь, я продолжал учиться магии кошмаров у Кхимару. Обещанный урок погонщик решил преподнести мне как раз-таки при посещении дядюшки Марии Берсеньевой.

Дядюшка именовался Виктором Фёдоровичем Ловатиным, происходил из боковой ветви обедневшего дворянского рода Ловатиных, родовое гнездо которых ранее располагалось на берегу реки Ловать, откуда и пошла фамилия. Род выродился давным-давно, магических способностей у дядюшки не наблюдалось. Официально считалось, что он зарабатывает деньги службой на государство, преподавая экономические дисциплины в городском коллегиуме. Даже своего дома у Ловатиных не было, зато был выкуплен этаж в доходном доме, располагавшемся на Торговом кольце на улице Ямской. Денег на приобретение имущества в дворянском районе у них не хватило, а Торговое кольцо как-никак считалось более респектабельным по сравнению с Рабочей слободой. Потому наш путь с Кхимару лежал на Торговое кольцо.

Но, рассчитывая застать среди ночи дядюшку Берсеньевой у себя в постели и провести с ним все необходимые манипуляции, мы несколько просчитались. А всё потому, что на подлёте к искомому особняку мы заметили, как кого-то едва ли не силком выводили в сопровождении двух неизвестных в тёмных плащах. Двое конвоиров, обеспокоенно оглядываясь по сторонам и не забывая под руки вести «жертву», наконец, затолкали её в карету без каких-либо опознавательных знаков. Жертва, судя по всему, даже не пикнула — то ли от страха язык проглотила, то ли кляпом во рту обзавелась.

Карета тут же сорвалась с места, правда, с учётом выпавшего снега, слегка буксуя на поворотах. Но тот же снег и приглушал цокот подков по брусчатке, выдавая лишь влажное хлюпанье и чавканье в снежной каше. Я бы и так из любопытства отправился проследить за столь неоднозначной троицей, в ночи покидающей особняк. Да тут ещё и Кхимару подлил масла в огонь:

— Наш с тобой клиент. И, судя по тому, как он фонит страхом, урока сегодня не предвидится. Мы с тобой без магических вмешательств узнаем много интересного.

Мы двинулись следом, держась в воздухе над каретой и стараясь не приближаться слишком близко. Морозец кусал за щёки, но я почти не замечал этого. Карета петляла по ночным улицам, минут через двадцать свернула в Рабочую слободу. Здесь ароматы смешались в коктейль, пропитанный запахами дёгтя, сырой древесины и мазута. Карета остановилась возле одного из складов, низкого, приземистого здания с закопчёнными стенами, больше похожего на гроб, чем на хранилище товаров. Конвоиры выволокли Ловатина наружу и подхватили под руки. Тот еле волочил ноги, но и не вырывался. Стоило троице проскользнуть внутрь склада, мы с Кхимару прошли сквозь иллюзорную арку в дальнем углу и притаились в темноте, ожидая развития событий.

Внутри пахло затхлостью и плесенью. Где-то монотонно капала вода и попискивали вездесущие крысы, но вскоре все звуки заглушил лязг цепей, которыми приматывали жертву к деревянному стулу с высокой спинкой.

— Господа, не нужно силовых методов, — осипшим голосом сипел Ловатин. — Я никуда не сбегу. У меня семья, дети! Я же отправился с вами добровольно. К чему такие крайности?

Но конвоиры его не слушали. Проверив крепость цепей, один из них отлучился на пару секунд, чтобы вернуться с артефактным светильником. Установив его на треногу и повернув в лицо Ловатину, фонарь включили. Яркая вспышка на миг ослепила даже меня, благодаря зрению горга прекрасно видящего в темноте. Что уж говорить про пленника.

Луч света ударил по глазам бедолаге, выхватив из темноты испуганное, бледное лицо дядюшки Берсеньевой с мелкими каплями пота на лбу. Ловатин зажмурился и попытался отшатнуться, чуть не перевернув стул, к которому его приковали, но конвоир грубо вернул его на место.

Из темноты прозвучал безликий голос, по которому даже сложно было определить мужской он или женский.

— Господин Ловатин, вы нас сильно разочаровали. Из-за вас почтённые люди, понесли убытки. Как вы их компенсируете? Ранее, давая консультации по вложению средств, вы приносили хоть и небольшую, но стабильную прибыль. Сейчас же всё очень плохо. У вас не хватит средств, даже если вы заложите квартиру в доходном доме, для того чтобы покрыть убытки очень уважаемых людей.

Ловатин заёрзал на стуле и залепетал:

— Это форс-мажор! Никто не предполагал, что замёрзнут одновременно и Балтика, и Чёрное море. Подобные издержки просто невозможно было предугадать!

— Мы сейчас не об этом, — голос собеседника стал ещё холоднее. — Мы об оставшемся невыкупленным клочке земли с выходом к озеру Ильмень и располагающимся рядом консервным заводом. Они должны были сменить собственника, а вы — посодействовать выкупу и избавлению вашей племянницей от долгов.

— Да я содействую! Содействую я! — взвился дядюшка. — Но она упёрлась бараном, что не продаст родовое гнездо, хоть ты тресни.

— Не продаст, говорите? Плохо убеждали! У кого-то получилось лучше! Участки были одномоментно выкуплены вместе с усадьбой Берсеньевых. Уж не вы ли подсуетились? Уважаемым людям оставалось выкупить лишь два участка из восьми выделенных кредиторами в счет погашения долга, вместо этого их щёлкнули по носу, не дав получить обещанную прибыль.

— Клянусь, я не знал! Клянусь! — Ловатин дрожал крупной дрожью, голос его сорвался на фальцет. — Это не я! Единственное, что могу предположить, — это Угаровы. Только им она могла дать согласие на продажу.

— Здесь они каким боком?

— Недавно… Племянница обмолвилась, что за ней ухаживает кто-то из рода Угаровых. До этого она восемь лет не была никому интересна, а тут вдруг кто-то решился. Но поскольку князь бы на неё не клюнул, а на всех остальных она бы не согласилась… Мы решили, что это женский лепет. Других вариантов у меня просто нет, кто бы мог погасить её долги.

— Нет, Угаровы не могли. Это двухлетний бюджет их больницы. Выложить одномоментно такую сумму они бы не сумели, тем более что мраморный завод у них простаивает. Работает только артефакторная мастерская и серебряный рудник.