Чтение онлайн

Главные и бронированные форты имели электроснабжение, прожектора, лифты, вентиляторы, помпы, рефлекторы. В крепости работала система телефонной и телеграфной связи. Толщина сводов ряда фортов достигала трёх с половиной метров, их укрепили дополнительными стальными плитами. И чтобы штурмующим жизнь раем не казалась, по данным разведки, вокруг крепости было выкопано около пятидесяти километров линий окопов и установлено почти миллион квадратных метров проволочных заграждений.

Штурмом такое укрепление брать было бы верным самоубийством. Нам втолковывали, что вскрытием таких укрепрайонов занимались зачастую архимаги, если таковых не было, то даже осада не помогла бы. Ну и как пример приводили попытку осады Перемышля три века назад, когда даже без артиллерийской мощи за стенами фортов укрепрайона смогли укрыться более ста тысяч солдат с парой австро-венгерских архимагов. Наши войска сделали две попытки штурма, но провалились и стали в осаду в ожидании прибытия русских архимагов. По итогу три месяца архимаги с двух сторон схлёстывались в противостоянии, но крепость так и не взяли.

Так что Перемышль стал бы для нас серьёзным приобретением.

Однако же я подозревал, что у мирного договора были и тайные пункты о совместном расследовании причин безумия Орциусов и Пожарских с вероятным союзом против Священной Римской империи. Если к ним ещё и голландцев через Зислангов добавить, то зачинщикам придётся несладко.

У меня же тем временем было огромное желание покинуть место своего добровольного заточения и восстановить покои, разрушенные по моей же неосмотрительности. Мне-то вернуть им прежний вид было легче лёгкого. С другой стороны, я подумал и решил дать возможность Эсрай обставить княжеские покои по её вкусу. Очень надеюсь, что там не будет каких-нибудь розовых подушечек, балдахинов и цветочных обоев с гобеленами. А так и невеста при деле, и отношения налаживаются, ведь женщинам очень важно чувствовать свою сопричастность к обживанию в семейном гнёздышке.

Своё предложение решил озвучить при следующей встрече, пока же, отложив газеты, я взялся за скопированные у Орциусов фолианты. Медитировать со спудом я больше не решался, а потому приходилось праздно читать. Восстановить резерв с помощью алхимических зелий мне строго-настрого запретили Фёдор Михайлович и Эльза, требуя дать возможность моему организму пройти путь естественного восстановления. Сами же они едва ли не каждый час проводили диагностику, делая отметки для себя.

Почитать дневник кого-то из братьев Ордена решил в следующий раз, тогда как меня в большей степени манили книги на неизвестном языке метрополии, к которой я, возможно, имел отношение.

Но первая же книга преподнесла сюрприз. Сперва я даже хотел её закрыть, ведь надеялся вычитать что-нибудь полезное, а не заумь о природе вещей, концепции взаимодействия времени и пространства, а также информационного эгрегора как фактора формирования высшей ступени развития мира. Но размышления автора меня чем-то зацепили.

Читая про стадии развития миров, проходящие последовательно от геосферы к биосфере и ноосфере, я невольно задумался, а на каком же этапе находится местный мир. От размышлений меня отвлекла одна вишнёвая кицунэ, сперва заглянувшая в палату и осмотревшаяся, и лишь после скинувшая отвод глаз.

Инари без каких-либо личных поползновений явилась уточнить: может ли Шанталь присутствовать на вечернем рауте под своим настоящим именем? Я не видел в этом проблемы и дал согласие, однако заодно попросил кицунэ, дабы та слегка изменила внешность Эсрай, обеспечив и той возможность присутствовать.

— Придумайте и ей легенду вроде твоей подруги из Скандинавии, приехавшей навестить, либо дальней родственницы Шанталь. Чтобы это выглядело уместно, — высказал я собственные соображения. — Не стоит нашим одногруппникам пока знать о том, что наша альбионская одногруппница находится в Российской империи.

— Сделаем! — без каких-либо возражений и раздумий согласилась Инари и уже отправилась на выход, но всё же у двери обернулась и громким шёпотом, будто раскрывает страшную тайну, сообщила: — Пока тебя не было, Эсрай создавала свадебное платье из пятнадцати килограммов серебра. И как бы я к ней ни относилась, это нечто. Если когда-нибудь соберусь замуж, я знаю, к кому пойду за платьем для обряда.

Этот разговор напомнил мне мои собственные мысли на эту тему, и я не преминул их озвучить:

— А вы не думали скооперироваться? Твой талант в иллюзиях, её работа с серебром и драгоценными камнями. Вы можете такие шедевральные вещи придумать, что все аристократки Российской империи будут к вам в очередь записываться.

— Но ты же в курсе, что аристократкам не пристало держать модные дома? Это считается моветоном.

Я с усмешкой взглянул на кицунэ:

— Дорогая моя, уж тебе ли, богине иллюзий в прошлом, не знать, как сменить внешность? Модный дом может войти в коллекцию наших предприятий. Можете спокойно создавать эксклюзивные аксессуары и украшения, не размениваясь на мелочь. У вас Шанталь под носом ходит, а она может стать будущей императрицей. Кто ей будет платье создавать? То-то же! Вопрос не в моветоне, а в вашем желании. Если вам это интересно, вы найдёте возможности, если баловство, то всегда будут отговорки. Так что я не вижу проблемы.

Во взгляде Инари промелькнула злость, но эта эмоция длилась всего долю секунды. После чего кицунэ улыбнулась и ответила:

— Мы подумаем над твоим предложением.

Я мог бы поклясться, что первая реакция у Инари на моё предложение о совместной работе с Эсрай была негативной. Но сейчас в её очаровательной азиатской головке вызревал некий план, который должен был принести выгоду бывшей богине.

— До вечера! — помахала мне хвостом кицунэ и исчезла.

Ближе к шести вечера меня всё-таки выпустили из домашнего лазарета. Константин Платонович принёс мне одежду на светский раут, но при этом вид у него был чем-то опечаленный.

— Константин Платонович, кого хороним? — поинтересовался я, глядя на камердинера.

— Мою профессиональную гордость, Юрий Викторович.

— С чего бы это вдруг? — удивился я. — Я вас чем-то обидел, либо кто-то непреднамеренно вас оскорбил?

— Что вы, ваше сиятельство. Меня терзает угрызение совести, что я не успел прийти вам на помощь. Я ведь слышал некие странные звуки из ваших покоев. Но когда увидел, как к вам входит альбионская гостья, не решился помешать вашему вечернему времяпрепровождению. А когда всё-таки набрался смелости, было уже поздно.

— Ты о чём? — нахмурился я.

— О том, что когда он попытался попасть к тебе в покои, братец, его самого завалило обломками, — раздался голос Эльзы. — И я задержалась на подходе к тебе именно потому, что приводила в чувство нашего уважаемого Константина Платоновича. И теперь он терзается угрызениями совести, чего делать категорически не следует.

Я посмотрел на отставного военного, который не решался поднять взгляд от пола. Выглядел он действительно уязвлённым.

— Константин Платонович, вы сделали всё, что могли, и даже больше. Пострадали по моей вине. Не терзайте себя понапрасну. Во время произошедшего магического срыва даже наша альбионская гостья в статусе архимага ничего не могла поделать. Так что не корите себя. Хорошо всё то, что хорошо заканчивается… Мы с вами живы, покои предстоит восстановить. Но я искренне благодарен вам за ваш такт, терпение и заботу.

Кажется, слова о бесполезности в той ситуации архимага возымели нужное воздействие на камердинера. Он даже весь приободрился, и ссутуленные плечи распрямились. Константин Платонович ушёл, а Эльза ещё раз провела диагностику, проверяя моё состояние.

Дождавшись, пока я облачусь в костюм, она смахнула несуществующие пылинки с сюртука и улыбнулась. Сестра и сама выглядела просто прелестно: атласное платье стального цвета, вышитое чёрными горгульями, смотрелось несколько экзотично, но придавало ей оттенок готического шарма. Волосы она собрала в высокую причёску, открывая изящную шею и привлекая к ней внимание длинными серьгами. Шрам на лице она не прятала, но мне будто бы показалось, что он стал чуть менее заметным. Задавать этот вопрос напрямую сестре я не стал, но та заметила мой задумчивый взгляд.