Чтение онлайн

— Я клянусь, я узнаю! — Ловатин подслеповато щурясь преданно смотрел в луч света. — У меня есть связи в банке! В любом случае без кораблей и консервного завода выход к морю — это всего лишь зона отдыха. Так что вашему заказчику не о чем беспокоиться. Уж эти предприятия будут стабильно давать прибыль.

Самым удивительным во всём этом было даже не то, что Ловатина отпустили — выволокли под руки и молча затолкали обратно в карету, даже не ударив. А то, что, сколько я ни разглядывал склад, изучая неестественное уплотнение тьмы в одном месте, ауры говорившего найти не смог. Ни одной искры, ни одного отблеска магии.

Но если бы говоривший был настоящим тенемантом, вроде Тенишевых, он бы однозначно почувствовал наше присутствие на складе. А так, судя по тому, что к нам не направлялась охрана и нас никто не пытался схватить, к тенемантам неизвестный не имел никакого отношения.

Признаться, эта загадка меня сейчас интересовала гораздо больше насмерть перепуганного дяди Берсеньевой.

— Ты сопровождающих не считал? — тихо, почти шёпотом спросил я у Кхимару.

— Считал, конечно. Клейма на них ставить негде, головорезы ещё те, — отозвался демон, и в его голосе проскользнуло что-то похожее на презрение. — Но Ловатину от них ничего не грозило. Разовая устрашающая акция с сопровождением. Убийство им не заказывали. Вернут вашего будущего родственничка по адресу проживания без травм.

— А говорившего? — на удачу, поинтересовался я. — Он как маг не светился в спектре, может простолюдин-посредник?

— А вот с говорившим все гораздо сложнее, — запнулся на секунду Кхимару, обдумывая свои ощущения. — Я вообще человека не ощутил. Всё равно что тьму щупать. И даже у той есть эмоции, а у этого их не было. Он был безразличен ко всему, несмотря на все попытки напугать нашего неудавшегося подопытного.

Отложив на время загадку посредника, я зацепился за последнюю фразу Кхимару:

— Почему же неудавшегося? Можем сейчас вернуться и дожать его в его собственной постели.

А поскольку урок никто не отменял, так мы и сделали.

Но то ли Ловатин испереживался пуще прежнего, то ли нам сегодня везло, как утопленникам, но к моменту, когда мы добрались до семейных апартаментов на Ямской, Виктор Фёдорович уже принял некие снотворные капли и храпел богатырским храпом.

— А ведь напуган был до мокрых штанов, с жизнью прощался, — прокомментировал удивлённо Кхимару. — Он должен был глаз не сомкнуть, идеальное пособие для обучения, а он взял и вырубил себя. И что теперь прикажете с ним делать?

В голосе демона сквозило искреннее разочарование. Это нам ещё повезло, что Ловатин с супругой имел разные спальни. Его жена, видимо, ночевала сегодня с детьми, ибо из соседней комнаты доносился приглушённый кашель и тихая песня, весьма похожая на колыбельную.

— Да ничего не делать, — пожал я плечами. — Усыпляй жену и детей, чтобы случайно не помешали, а я пока попробую к нему в сон провалиться.

Да уж, пока у меня образование какое-то дикое получалось. Как только мы собирались что-нибудь изучать с Кхимару, тут же проявлялись какие-то спонтанные возможности решить проблему через задницу — упс, вернее, через сон. С другой стороны, магия кошмаров — это всё-таки магия на стыке снов и иллюзий, посему такой изворот, как просмотр страхов через сны или перенос посредством страхов в отдельные, самые критические ситуации в жизни, в принципе закономерен. Потому, подходя к Ловатину и опуская ладонь ему на запястье, я уже был готов к тому, что меня утянет в сон к дядюшке Берсеньевой. И оказался абсолютно прав.

Но на сей раз, то ли из-за препаратов, принятых Ловатиным, я разглядывал эпизоды его жизни словно через мутное стекло. Не было чёткости картинки, непосредственного участия в процессе. Я будто смотрел на ускоренной перемотке воспоминания Виктора Фёдоровича. Первым воспоминанием стала печальная прогулка за руку изрядно помолодевшего дядюшки своей совсем юной племянницы к себе в квартиру — арендную, с парой комнат — после похорон родителей. Потому что при входе в семейное поместье у Маши начиналась истерика: пустые стены на неё давили, и девочка заходилась в рыданиях. Поэтому Виктор Фёдорович просто забрал девочку в свою холостяцкую квартиру. Не сказать, чтобы он едва сводил концы с концами на тот момент. Был молодым преподавателем, едва получившим место в коллегиуме. О личной жизни с учётом подобного довеска можно было только мечтать. И Маша, постепенно приходя в себя, тоже это прекрасно понимала. Да и дядя относился к ней сносно, заботился в меру сил, с учётом того, как мог заботиться молодой мужчина, не имевший собственных детей или младших братьев и сестёр.

Следующее воспоминание резко изменило состав участников. Молодой Ловатин гулял под ручку с весьма симпатичной, ухоженной девушкой, которая восторженно слушала его речи о том, насколько Виктор Фёдорович прозорлив в экономической части, что не зря его назначили преподавателем в коллегиуме и что, будь у него деньги, он, конечно же, смог бы вложиться и заработать. А так всего лишь на досуге даёт небольшие консультации клиентам по вложению средств. А девица сия на голубом глазу посоветовала ему воспользоваться средствами племянницы, естественно, с её же разрешения, заодно приумножив состояние как Берсеньевых, так и Ловатиных. Это было сказано вскользь, но как зерно, заброшенное на благодатную почву, со временем дало свои всходы.

Следующее воспоминание касалось покупки апартаментов на целый этаж в доходном доме и обустройства их со всеми удобствами. Причём в обустройстве ему помогала сама Маша, искренне восхищавшаяся дядей, который смог удачно вложить деньги, получить прибыль и теперь перестал снимать жильё, а обрел собственное.

Ещё спустя время я вновь увидел воспоминания Виктора, гуляющего с той же юной особой, что надоумила его впервые ан манипуляции с чужими деньгами. Она кокетливо крутила на пальце локон светлых волос пшеничного оттенка и мечтательно говорила, заглядывая в глаза дядюшке:

— Если бы у тебя было немножечко больше средств, папенька обязательно отдал бы меня за тебя. Ведь я ему все уши прожужжала, какой ты успешный, талантливый инвестор. К тому же есть одно верное беспроигрышное дело у него на примете, а компаньона нет.

И Ловатин вновь повёлся. Вложив средства в затею будущего тестя и вновь получив с них пусть не такую впечатляющую, но всё же прибыль, он заполучил себе в жёны златовласую нимфу, продолжавшую петь ему в уши. И к Машеньке-то она хорошо относилась, и Витеньку-то она любила.

А после в семье случилось чудо: беременная супруга превратилась из милой девицы в разъярённую гарпию, готовую вцепиться в лацканы пиджака мужа и трясти его за грудки до тех пор, пока он не даст ей денег на высококвалифицированного мага-лекаря.

— Ты хочешь, чтобы я умерла родами? Ты хочешь, чтобы погиб твой долгожданный ребёнок? Ты хочешь, чтобы фамилия Ловатиных прервалась? Нам нужны средства! — шипела она.

Виктор попытался возразить:

— У нас достаточно средств, и с лекарем пятого ранга я уже договорился.

— Пятого? А если что-то пойдёт не так? Ты хочешь отправить меня в муниципальный лазарет? Нет, роды у меня должен принимать лекарь рангом от магистра и выше!

— Так попроси отца, пусть посодействует, — попытался было заикнуться Виктор.

— Ты мужчина или нет? Когда ты брал меня в жёны, ты обещал заботиться обо мне. И лекарь — это не блажь. От него зависит жизнь твоей любимой, дражайшей жены и твоего нерождённого ребёнка. Что ты за отец такой?

И Ловатин попался в силки искусственно расставленной до того ловушки. Отправившись к тестю обсудить блажь супруги, он был оповещён о неком сверхприбыльном дельце, которым нынче занимался тесть, и ему было предложено стать акционером и директором. Имея хоть и скромный, но положительный опыт сотрудничества и считая, что уж тесть-то не станет топить семью дочери, дядюшка Берсеньевой согласился. Доверяя тестю, он вложился по полной, потерял всё и ещё остался должен акционерам. Вот так под залогом оказались не только квартира Ловатиных, но и все земли и активы Берсеньевых. Банковская ссуда для закрытия долгов имела конский процент. Но хотя бы его не бросили в долговую яму. Жена благополучно разродилась от бремени. Тесть периодически подкидывал им деньжат, а чтобы Ловатин не соскользнул с крючка благодарности, ещё и иногда рекомендовал зятя как финансового консультанта для своих друзей. Поэтому кое-какие копейки в семью всё-таки зарабатывались собственным трудом Виктора. Вот только денег на инвестирование без участия тестя у него больше не осталось. Более того, ссуда была предоставлена таким образом, что после невыплаты процентов и пеней и по накоплению определённой суммы долга имущество начинало дробиться и распродаваться в счет уплаты, но не основного займа, естественно, а исключительно пеней и банковских процентов. Так всё имущество Берсеньевых было распродано через банк с торгов, кроме самого особняка и выхода к берегу озера Ильмень. Ведь это было именно вотчинное наследственное владение, за которое пыталась выплатить долги сама Мария Анатольевна. Конфисковать его банк так просто не мог, поскольку какие-никакие проценты выплачивались. А если бы они попытались надавить на аристократку, та вполне могла, как вассал императора, пожаловаться ему.