Чтение онлайн

Удивительно, но факт: я не знал, кто такой Нифельх, но при этом я знал, кто такой хертуг. Даже не представляю, откуда. И, судя по тому, что сей титул обозначал у скандинавов кого-то близкого по статусу к правителю целой области либо к князю, каковыми являлись Утгарды при переезде, то я решил ответить честно, почему-то подозревая, что солгать здесь всё равно не получится.

— Я — не потомок хертуга Нифельха. Я — потомок хертуга Утгарда.

Я чувствовал, как неизвестное существо хмурилось, что-то обдумывая, а после вокруг меня заклубился смерч силы — невидимой и оттого не менее смертоносной. Я сам был такой силой, выпивая ракшаса и выпуская наружу собственного голодного зверя. Сейчас же нечто подобное кружило вокруг меня и явно с недобрыми намерениями.

Однако стоило ему попытаться вцепиться в нас, как я выпустил своё второе «я», доселе несколько притихшее, присмиревшее и раздобревшее от обилия энергии разных видов, выжранной по мере спуска в подземелье. Оно, как ленивый хищный кошак, вдруг явило себя, подав не просто голос, а вырвавшись навстречу неизвестному сопернику.

С моей стороны слышался рык, со стороны неизвестного нападавшего — не то визг, не то хрип. И вот такая какофония, в которой, казалось бы, я совершенно не принимал никакого участия, длилась не менее пяти минут. С переменным успехом неизвестный то пытался продавить мою защиту, то, напротив, защищался от моего второго «я» — пусть не такого голодного, но не менее разъярённого нападением.

При этом Мауриция с принцессой совершенно не понимали, что происходит. Они чувствовали дикое давление и бурление магии, однако же их оно не касалось. Бедная химера раскинула изрешечённые стрелами крылья и прикрыла ими принцессу, стараясь отгородить её от непонятной и невидимой бойни. Но любопытная девочка то и дело пыталась выглянуть и рассмотреть происходящее сквозь прорехи в крыльях.

Только я чувствовал себя — не сказать, чтобы чужим на этом празднике жизни, однако же прекрасно осознавал, что лично я никоим образом не просто не помогу своему второму «я», но ещё и помешать могу, если попытаюсь взять на себя управление схваткой.

В конце концов неизвестный отступил, но по бурлению энергии я точно ощущал, что мы не победили, но и не проиграли. Это была боевая ничья. Скорее уж нас признали достойным соперником — раз сожрать нас не удалось, то приходилось с нами считаться.

— И зачем хертуг Утгард явился во владение хертуга Нифельха? — вновь раздался голос из пустоты, но теперь в нём не было ни насмешки, ни тени сожалений. Сейчас мы разговаривали на равных.

— Хертуг Утгард явился забрать дитя огня и стужи и тварь, принадлежащую нашему роду по праву создания, — ответил я, указывая на принцессу в клетке и на саму химеру.

— И дитя, и химера — наша добыча. Они — плата за вероломное проникновение на чужую территорию и за попытку воровства.

— Разве дитя либо химера посмели что-то вынести с вашей территории? — задал я вопрос, обращаясь одновременно и к принцессе с химерой, и к неизвестному хранителю башни.

Принцесса отрицательно замахала головой, мол, не успела ничего такого, и даже показала пустые ладошки и сильно укороченное на перевязки платье, где нынче невозможно было ничего спрятать. Сама же химера тоже отрицательно мотнула головой, показывая, что ничего они не успели обнаружить и уж тем более вынести.

— Ни одна из твоих ценностей, мнимых либо спрятанных, не покинула твою территорию. С чего вдруг столь кровавая плата? К тому же ты сам пропустил невинное дитя на свою территорию, а значит, в ней была хоть капля крови хертуга Нифельха, — продолжал я гнуть свою линию. — А убивать носителей крови собственного создателя — плохая затея.

— И ты будешь меня учить, искорёженный потомок хертуга Утгарда? Само твоё существование — ошибка богов! Наследник одной первостихии стал носителем другой. Всё смешалось в этом убогом мире, и не будет покоя никому из первородных, пока все не встанет на свои места.

Боги, ещё бы понимать хоть что-то из того, что произносило это странное создание. Однако, что бы он ни говорил, я попытался вновь вернуть его к вопросу с принцессой:

— Верни мне дитя огня и стужи, верни мне моё по праву. Я не взял у тебя ничего, что принадлежало бы тебе.

— Как не взял? А кто выпил часть энергии из защитных накопителей? Мне нужно её восполнить. И для этого мне нужны жертвы.

Однако, вот тебе и просвещённый век, механикусы, автомобили… А лучше чем жертвоприношение для подпитки энергетических накопителей, ничего придумать так и не смогли. И стоит такая защита веками. С другой стороны, если ты у власти, то в твоей тюрьме всегда найдётся несколько смертников для подпитки. В моём же случае не думаю, что императрица не отыщет кого-то в застенках своих силовых ведомств для обмена их жизней на жизнь принцессы и химеры. Казалось бы, плёвое дело. Осталось хранителя башни уговорить на обмен. А заодно и поторговаться.

— Твоё требование законно. Однако же, если я заберу ребёнка и химеру, то обязуюсь за двадцать четыре часа предоставить тебе равнозначную по силе жертву. Возможно, она будет размещена не в одном и не в двух сосудах, а в нескольких, но по силе обещаю вернуть равнозначно.

— Поклянись кровью и томхетеном, хертуг Утгард.

— Клянусь кровью и томхетеном, что бы это ни значило, — ответил я.

Для меня клятва кровью в принципе была высшей мерой, но в данной ситуации оправданной. Что уж говорить про неизвестный Томхетен. В крайнем случае, я сам выкуплю нескольких смертников и принесу в жертву на пороге башни. Однако же во мне всё больше крепло желание узнать, что же такое «томхетен», если им даже клятвы заверяют.

— А томхетен это?.. — начал я, но завершить вопрос не успел.

Резкий порыв неизвестной силы придавил принцессу с химерой к полу. Те отключились и выглядели как потерявшие сознание (слава богам, что не как убитые). Приглядевшись, я заметил, как грудные клетки химеры и принцессы поднимаются при дыхании.

— Никогда не смей обсуждать первостихии среди непосвящённых, — пророкотал неизвестный. — Если уж по извращённой милости богов ты оказался носителем сил из другого лагеря, то хотя бы будь лояльным и не треплись об этом во всех углах. Томхетен у вас местных зовётся Великое Ничто. Запомни, потомок Утгарда — сутки, отданные тебе на возмещение жертвы, уже начались.

С последней фразой исчезли и клеть, и истаяли все стрелы, лежащие вокруг принцессы и химеры. Прикинув вес Мурки и принцессы, я здраво представил, что дотащить обеих сразу не смогу, а оставлять кого-либо из них на произвол судьбы в этом зале точно не стану. Потому магией иллюзий создал крылогрива, на которого сгрузил потерявшую сознание Мурку, а принцессу сам взял на руки. Двенадцатилетняя девочка была лёгкой, как тростинка. И таким небольшим кортежем мы принялись подниматься наверх.

Благо, что я поднимался, по возможности не заступая энергетические линии — не хотелось, чтобы счёт увеличился в процессе. А потому наступал осторожно и химере-иллюзии приказал ступать за мной след в след, чтобы не нарушать целостность линий и не провоцировать на себя срабатывание защитных заклинаний.

Подняться в основной каминный зал мы поднялись, но вот выхода я как не наблюдал при моём появлении, так и не видел сейчас. Вернуться обратно тем же способом, каким я попал сюда, явно не вышло бы. А потому я повернулся к камину и искренне попросил о помощи:

— Хранитель, выпусти нас.

— Об этом мы не договаривались, — ехидным голосом расхохотался этот засранец.

— Говоришь, не договаривались? — хмыкнул я. — Ну так я могу выйти напрямик, только тебе не понравится, если я сожру за раз всю твою защиту.