Чтение онлайн

Взрослая дочь в гостях у своей матери. Женщины сидят за столом, пьют чай. Совершенно случайно дочь задевает чашку, та падает на пол и разбивается. Мать всплескивает руками:

– В кого ты такая уродилась! Неуклюжая! Даже не способна за своими руками следить! Ты ничего не умеешь беречь – представляю, какой ужас творится в твоем собственном доме!

Если дать волю чувствам, то разговор пойдет не туда:

– Тебе что, чашку жалко? Можно подумать, ты сама ни одной чашки никогда не разбивала. И вообще, почему ты на меня орешь?!

Казалось бы, реакция вполне оправданная, но надо понимать, что она будет вызывать развитие конфликта, углубление противостояния. Если нет задачи рассориться, такой подход стоит отмести как нецелесообразный.

Лучше всего сказать спокойным тоном:

– Мама, чашка стоит недорого. Я завтра куплю тебе такую же. Не найду такую? Куплю похожую. Или ту, которую ты выберешь. А знаешь, чего я точно не смогу? Обещать тебе, что никогда больше ничего не разобью. Потому что сделала это не специально.

Если мать-критик уже настроилась на отрицание, она может не принять предложение перемирия и продолжить:

– Что значит – не специально?! Я сто раз тебе говорила: не вертись за столом!

В таком диалоге взрослую дочь низводят до положения маленькой девочки, личность которой проще обесценивать и отрицать. Выслушивать это неприятно. Еще хуже, что погасить конфликт так и не удалось.

Если критик в течение одной беседы обращается к отрицанию несколько раз, будет целесообразно приподнять забрало спокойствия и показать немного ответной агрессии:

– Тебе не кажется, что меня поздно перевоспитывать? Я такая, какая есть – и с этим тебе как-то придется жить…

А для того чтобы сгладить излишнюю резкость, закончить на позитивной нотке, с улыбкой:

– Но ты же меня все равно любишь, правда?

Значит ли это, что после подобного разговора мама будет сдержаннее в своих выражениях? Может, да, а может, и нет. Можно ли надеяться, что она поймет: ее упреки были несправедливыми? Вряд ли. Говорит ли это о том, что она – враг своей дочери? Конечно, нет!

Люди, остро воспринимающие чужую отрицающую критику, полагают, что она спровоцирована их собственным поведением. Они пытаются исправиться, приблизиться к идеалу, а критика не исчезает. И тогда появляется глубокая обида на подобную несправедливость.

Помните: если другой человек изначально не имеет установок на то, чтобы критиковать или отрицать вас, он поведет себя иначе даже в самой спорной ситуации. А в тех обстоятельствах, когда критика окажется уместной и необходимой, она будет конструктивной, не имеющей ничего общего с отрицанием.

Если вы сталкиваетесь с отрицанием со стороны другого человека, постарайтесь для начала трезво оценить степень его враждебности – именно она во многом определяет целесообразность и остроту ответной реакции. Иногда люди высказываются в наш адрес достаточно жестко, говорят самые нелицеприятные вещи, которые совершенно точно не являются конструктивной критикой. Это задевает. Вызывает понятное раздражение.

Но! Одновременно мы можем понимать, что лично против нас этот человек ничего не имеет. Отрицание либо безадресное, либо идет просто по инерции. Уровень враждебности низкий, поэтому он не вызывает ответной внутренней агрессии. Парадокс? Однако в реальности так происходит довольно часто.

Совсем иная ситуация складывается, если человек в начале беседы сознательно пытается вывести вас из себя. Он хочет добиться, чтобы вы были дезориентированы. Для этого вместе с отрицающей критикой противник обрушивает на вас поток шокирующей информации.

Смысл подобных действий в том, чтобы вы растерялись, оказались сломлены и беспомощны перед нападками оппонента. Не сумели быстро взять себя в руки и адекватно ответить. Подчеркнутая враждебность, которая выражается в совершенно диких обвинениях и нападках, – страшное оружие в умелых руках.

Простой пример. Женщина по какой-то причине соглашается жить с моральным садистом. День за днем он обесцениваети отрицает ее личность, получая возможность самоутверждаться за счет своей супруги. Она, в свою очередь, постепенно принимает правила игры и перестает давать ту реакцию, на которую рассчитывает муж. Поскольку такая пониженная эмоциональность критика не устраивает, он прибегает к особому средству – старается вывести супругу из себя, демонстрируя явную, неоправданную, неожиданную враждебность.

Вот другой пример. Женщина после работы успевает зайти в детский сад за ребенком. Отвозит его к бабушке. Спешит в больницу к своему отцу, ухаживает за ним. Потом на общественном транспорте едет домой. По дороге забегает в магазин, покупает продукты. И вот, безмерно уставшая, нагруженная тяжелыми сумками, она появляется на пороге квартиры. Дверь распахивается, и муж встречает ее словами:

– Что, нагулялась?! Не ври, я знаю, куда ты бегаешь по вечерам!

Фактор внезапности и незаслуженная обида накладываются друг на друга. Женщина просто не успевает приготовиться к нападению, надеть защитный костюм равнодушия. Она будет оправдываться, плакать, в результате почувствует себя подавленной и ничтожной. На радость мужу!

Если человек в первые минуты психологической атаки не нашел, что ответить, отступил, спасовал перед отрицанием – в дальнейшем у него пропадает всякая решимость и желание себя защищать. Возникает острая стрессовая ситуация, последствия которой могут проявляться даже на физическом уровне.

Такое состояние люди переживают по-разному. Многие ощущают усиленное сердцебиение, головокружение. У них может подскочить давление, потеют ладони, появляется комок в горле. На лице выступают красные пятна. Эта острая реакция связана с неудовлетворенностью собой, нереализованностью внутренней потребности в самозащите.

Человек ждет от себя каких-то определенных действий, которые станут адекватным ответом на критику. Он уверен, что обязан в подобной ситуации моментально найти правильное решение, правильные слова. Показать себя сильным и умным человеком.

На подсознательном уровне жертва отрицающей критики всегда знает: нельзя демонстрировать свою слабость – иначе тебя могут сломать. И это убеждение недалеко от истины. Действительно, любое отрицание направлено на уничижение и уничтожение личности. Это своего рода убийство – только не физического, а психологического плана.