Чтение онлайн

— Тогда не будем терять времени! — Хлоя решительно поднялась с кровати, и направилась к выходу. — Мне хочется разок взглянуть в лицо Евелики, чтобы разобраться в своем отношении к ней.

Покои Евелики располагались этажом ниже, и тщательно охранялись стражниками. Грозные мужчины в доспехах и тяжелыми мечами на поясе, с неохотой пропустили нас, тщательно изучив записку от Андреса.

Покои были большими и роскошными, но в то же время здесь царила тревожная и грустная атмосфера. По комнате были рассредоточены четыре горничные, которые внимательно наблюдали за девушкой.

Евелика сидела на подоконнике и усталыми глазами равнодушно смотрела на императорский сад, изредка отвлекаясь на пролетающих мимо окна птиц.

Обернувшись на шум, дочь барона в растерянности и замешательстве смотрит на нас, руки нервно сминают ткань домашнего платья. Евелика не знала, как ей вести себя.

После нескольких секунду безмолвного бездействия, Евелика несмело встает, делает реверанс, и слабо улыбается:

— Ваш визит для меня неожиданность. Могу ли… — девушка с грустью опустила голову, — поинтересоваться его целью?

— Поболтать. — Хлоя уверенно села на гостевое кресло, и щелчком пальцем подозвала горничную, озвучив заказ. — Чай и сладости.

— Как прикажете, мисс, — горничная удаляется.

Мы с Афиной садимся на диванчик, а Евелика, на единственное оставшееся свободным место за кофейным столом, кресло напротив Хлои. Дочь барона вновь склоняет голову:

— Я бы хотела принести извинения за все несчаст…

— Не нужно, — обрывает ее Балео. — Твоя сестренка, признаюсь, еще та… ведьма, но и я не могу осуждать ее за желание жить. Сама бы так же на ее месте поступила. А ты… не должна брать всю вину на себя.

— Ты не права. Я сама позволила ей захватить мое тело. Если бы… — Евелика делает шумный вдох, сдерживая подступающие слезы. — П-простите…

Сидя рядом с ней, я не выдерживаю ее печального взгляда, и тяну руку к подлокотнику кресла, одобряюще сжимая ладонь дочери барона, в горле встал ком. Евелика так долго пыталась спасти сестру, но… не хватило каких-то крох времени, равнодушия к страданиям чужих. Она не смогла превратиться полностью в монстра.

Просто… чего-то не хватило. И, кто знает, чего именно…

В затянувшейся тишине вернувшаяся горничная сервировала стол, расставляя чашки с дымящим чаем, и несколько блюдец с разнообразными сладостями, большая часть которых была из моей кондитерской.

— Скажи… — негромко заговорила Афина, нервным движением ладоней обхватывая чашку, словно не чувствуя жара. — Как так вышло? Что случилось… тогда?

Евелика отпивает чай, и устремляет пустой взгляд в сторону окна.

— Тарина моя старшая сестра… Но перед этим я должна признаться в одном. И я и Тарина — мы обе дочери второй жены барона. Не первой. Первый брак у отца был «политическим». Не хочу вдаваться в подробности, но баронесса была бездетной, а отец… одним словом, уже давно был влюблен в нашу маму. Баронесса согласилась принять нас, чтобы не быть осужденной в свете, как бездетная.

— Не смотрите так. — Евелика улыбнулась. — Мачеха не была плохой, и любила нас. Мы с Тариной называли ее мамой, и с ней у нас только самые хорошие и светлые воспоминания. Мама появилась чуть позже, и так же любила нас. Нам повезло и с мачехой и с мамой.

— Тарина родилась с сильным даром ведьмы, меня же боги обделили им. К счастью или несчастью. В далеком детстве мир казался огромным и таким интересным. И захотелось нам забраться на склонившуюся над прудом иву… Мы не удержались и упали в пруд. У Тарины нога застряла в металлической цепи под водой. Не знаю, откуда она там оказалась, но она не смогла выпутаться. А я… не умела плавать. Сестра могла бы использовать свой дар, чтобы спасти себя. Но решила пожертвовать собой ради меня, я выбралась, но потеряла сознание. Если бы я не потеряла сознание, и позвала на помощь, то мы бы спасли ее. Уверена, она бы смогла немного продержаться под водой благодаря магии ведьмы…

— Вы были всего лишь детьми. Дети паникуют, и не знают, как спасти свою жизнь.

Евелика лишь с грустью вздыхает на слова Афины. Она прекрасно осознавала данный факт, но все равно не могла простить себя.

— Мама была в отчаянии и хотела провести ритуал воскрешения, но смогла вернуть Тарину только в облике призрака. Сестра была привязана ко мне, и я стала не только ее объектом, к чему была привязана душа, но и благодаря близкому кровному родству ее сосудом. И я позволяла ей контролировать мое тело. Сначала она была слабой, и редко пользовалась телом. Мама продолжала искать способ вернуть Тарину к жизни, связавшись со Второй Башней магов, которая славилась запретными ритуалами. Я не знаю, в какой момент произошел перелом. Не знаю почему, но мама вдруг оставила поиск воскрешения, а Тарина, наоборот, загорелась этой идеей, и втайне от мамы стала искать решение.

— Это было страшно. Цель, казалось, благородная, но сестра стала сходить с ума из-за желания ощутить жизнь. Сначала был поиск подходящего сосуда… Была бессчётные попытки найти подходящий сосуд, и только одна попытка произнести заклинание, когда найдется подходящий сосуд. — Евелика украдкой бросает взгляд на меня.

 — Однако это не увенчалось успехом, и Тарина стала искать именно сам ритуал воскрешения, где мог подойти… м-м-м… как бы выразить. Более большой выбор людей под сосуд, где нет жестких рамок в количестве попыток заклинания.

— И ты ничего не пыталась сделать? Прекратить это безумие? Погибли маленькие девочки, люди, драконы, которых почти не осталось, — голос у Хлои не смотря на резкие слова, негромкий, мягкий. Она осуждала, презирала, но не пыталась спугнуть Евелику.

— Я… понимала, что это неправильно. Но чувство вины заставляло молчать, и верить, что я на верном пути. Я не прошу вашего понимания. Просто… не могла резко оборвать все ее попытки вернуться к жизни. Просто не могла.

— И что же тебя внезапно заставило передумать?

— Страх собственной смерти. Я не ведьма, но Тарина использовала колдовство, истощая мое тело, и я стала медленно умирать. Я бы не пережила ритуал. А если бы и пережила, то в глазах всего общества все равно навсегда осталась преступницей, а Тарина в другом теле избежала ответственности. — Евелика немного промолчала, и горько усмехнулась. — Презираете меня, что я хотела в тот момент спасти себя, а не вас?

— Сложно сказать. Мы не были на твоем месте, и не можем однозначно сказать. Но твое желание спасти себя, спасло и наши жизни.

Мы продолжаем болтать на нейтральные темы, то и дело натыкаясь на неловкие паузы. Первой не выдерживает Балео. Обернувшись в сторону горничных, девушка приказала:

— Оставьте нас. Или хотя бы пусть тут останутся только две горничные!

Может они практически ничего не делали, но сам факт большого количества присутствующих горничных в комнате напрягал, как и понимание, что они слышат каждое наше слово. И это слово будет потом… передано начальству.

— Мы не можем оставить вас без присмотра, госпожа, — склонилась в поклоне самая старшая.