Чтение онлайн

Николов торопливо достает старенькую потертую записную книжечку с алфавитом и начинает перелистывать густо исписанные странички.

– Забыл, знаете, его фамилию... Сейчас... сейчас... На какую же букву я его записал?..
– бормочет он.
– Тут нет... Тут тоже... А, вот! Зурих Михаил Александрович, он самый...

Николов диктует мне одесский адрес своего случайного знакомого и номер его телефона в Москве.

– А свой московский телефон вы ему дали?

– Дал, - конфузится Николов.
– И даже предупредил, что хотя всем говорю, что останавливаюсь в гостинице, - он называет ту самую, где жил по его паспорту Зурих, - но на самом деле это частная квартира. На что он почему-то сказал: "Очень удачно". Что тут, собственно говоря, удачного, я, признаться, не понял.

Но мы понимаем.

– Разрешите взглянуть вашу запись?

– Пожалуйста. Вот она.

Николов передает мне раскрытую записную книжку и пальцем указывает на последнюю строчку. Так я и думал. Запись эта сильно отличается от других. Почерк размашистее, крупнее, небрежнее. Они за обедом, видимо, хорошо выпили. И новый знакомый сумел каким-то образом вытащить у Николова паспорт. Но паспорт был в бумажнике, бумажник во внутреннем кармане пиджака, а пиджак... Они сидели в ресторане два часа, обильный обед, много выпито...

– Скажите, - снова спрашиваю я, - вы за обедом снимали пиджак, не помните?

– Да. Очень жарко было и душно невыносимо. Мы оба сняли.

– И отлучались куда-нибудь?

– Ну куда же?
– улыбается Николов.
– А впрочем... помнится, действительно отлучались. По очереди. Извините, в туалет.

Вот все и стало на свои места.

– Еще один вопрос, - говорит Игорь.
– Вы звонили Зуриху по тому телефону, что он дал?

– Кажется, нет... Нет, нет, не звонил, я теперь точно вспомнил. Это он звонил. Приглашал посидеть в ресторане. Но мы... в общем, не смогли.

– Больше он не звонил?

– Нет. Обещал написать.

Дальнейший разговор с Николовым ничего не прибавляет к нашим сведениям о неведомом гражданине Зурихе Михаиле Александровиче. Впрочем, подлинность и этой фамилии вызывает у нас серьезные сомнения, как и одесского адреса этого типа, не говоря уже о телефоне в Москве.

Мы прощаемся с Николовым.

– Смотрите, - напоследок говорю я, - в наших взаимных интересах, чтобы вы не очень болтали о состоявшемся разговоре.

Николов молитвенно прижимает руки к груди, и по глазам его я вижу: он надеется, что так же немы будем и мы.

– В этом вы можете быть абсолютно уверены, - горячо заверяет он.

– И если придет письмо от Зуриха, - добавляет Игорь, - не откажите в любезности, прежде чем ответить, показать его нам.

– Даже не сомневайтесь!

И Николов уходит, осторожно прикрыв за собой дверь. Отправляется получать новый паспорт.

А через некоторое время появляется Рогозин. Он уже успел побеседовать со Страховичем. Тот повторил рассказ Николова, сообщил, что с Зурихом он вместе сел в поезд в Куйбышеве и того провожал на вокзале какой-то молодой худощавый мужчина, которого Страхович может в случае необходимости опознать, он его хорошо запомнил. В пути Зурих ничего интересного для нас Страховичу не сообщил.

Итак, командировка наша закончена. Дневным рейсом мы вылетаем в Москву. Мы везем пренеприятнейшие новости. Ни о чем другом мы сейчас просто не в состоянии думать.

– Спорить могу, - говорю я, - Зурих - это тоже обман. Никакой он не Зурих. И ты подумай, каков наглец! Украл у человека паспорт, живет по нему и еще осмеливается приглашать свою жертву в ресторан. Это же надо!

– Неспроста, - Игорь качает головой.
– Припасает его для будущего. Подходящий человечек. К тому же архитектор, к строительству близок. Будет он просто так его приглашать, как же.

– Где и кого теперь искать, вот вопрос.

– Придется искать, между прочим, и Зуриха Михаила Александровича. Наверное, этот тип и у него документы украл.

– Не обязательно. Мог эту фамилию и придумать.

– Все равно, - упрямо повторяет Игорь.
– Надо проверить.

– Сколько еще впереди проверок, - со вздохом говорю я и, щурясь, смотрю в иллюминатор. Самолет идет на посадку.

В кабинете у Кузьмича мы застаем Валю Денисова.

Главное они уже знают, главное мы сообщили по спецсвязи еще из Пензы. Теперь мы выкладываем все подробности и детали. Когда я называю одесский адрес, оставленный Зурихом, Валя спокойно замечает:

– Это тот самый адрес.

Я как ужаленный поворачиваюсь к нему.

– Какой "тот самый"?

– Разве ты забыл?
– удивляется Валя.
– Это же адрес Галины Кочерги, продавщицы комиссионного магазина.

Мы сразу вспоминаем Валину таблицу - конечно, он знает ее лучше всех нас!
– и среди четырех человек, нет, пяти - неизвестный из маленького городка Пунежа там ведь тоже обозначен, - всплывает эта самая Галина Кочерга. Почему же именно ее адрес дал Зурих? Просто подвернулся в памяти ему этот адрес? Ну нет. Вряд ли это случайность. А раз так, то, может быть, не выдуман и номер телефона в Москве? Но из этого следует, что Зурих решил установить двустороннюю связь с Николовым. Значит, он ему нужен. Зачем только?

– Надо проверить этот телефон, - говорит Кузьмич и поворачивается ко мне.
– Завтра же утром проверь сам.
– И уже другим тоном продолжает: - Ну-с, что еще дает нам этот эпизод?

Кузьмич, набычившись, вопросительно оглядывает нас поверх очков.

– Он приехал в Москву из Куйбышева, - задумчиво говорит Игорь.
– А в Куйбышеве живет... кто-то там живет из таблицы.

– Олег Иванович Клячко, - без запинки произносит Валя.
– Врач городской поликлиники.

– Так, так, - кивает головой Кузьмич.
– Это мы тоже не забудем. Что еще?

Ну еще этот эпизод пополняет наши сведения о внешности Зуриха, о его повадках, тактике. Впрочем, у нас этого материала и так хватает. Мы знаем его манеру общения с женщинами - например, с Варварой, со случайными знакомыми - например, с Виктором Сбоким, а теперь и со Страховичем, с людьми, ему нужными, вроде Пирожкова, Николова или администратора гостиницы Веры Михайловны. Теперь надо узнать, как общается он со своими друзьями и сообщниками, какие отношения у него с ними. Надо узнать все, что можно, и о них самих, ведь они могут привести нас и к самому Зуриху, должны привести. Таких ниточек у нас пока нет в Москве. А среди этих людей пока что самая интересная фигура - это, пожалуй, Галина Кочерга из Одессы.

Вот примерно так рассуждаем мы, и, когда доходим до этой последней мысли, Кузьмич впервые вмешивается и обращается к Вале:

– Ну-ка достань свою таблицу знаменитую.

Валя развязывает папку, и на столе Кузьмича появляется всем нам знакомая таблица. Он ее бегло проглядывает и недовольно замечает:

– Где же данные об этих четырех?

– Вы мне дали на это два дня, - невозмутимо отвечает Валя.
– А прошел один. Завтра будут данные. А пока что установлено, что трое из четырех уже прибыли к месту назначения. При этом все они опоздали туда на три дня, считая с момента отъезда из дому и, конечно, с учетом дороги, даже если ехать поездом. Вот такая пока картина, Федор Кузьмич.