Чтение онлайн

Внезапно перед моими глазами всплывает пакет, который передала Вере Михайловне ее дочь, эта самая Инночка. Пакет был завязан вполне профессионально, но не так, как завязывают в магазине, а более основательно и солидно. Словом, и пакет мне начинает казаться тоже подозрительным. И к тому же смущение обеих женщин, особенно дочери... И вдруг я ясно ощущаю: Вера Михайловна мне налгала. Все налгала. И если так, то я, сообщив ей, что уголовный розыск интересуется Николовым, совершил серьезнейший промах. С этим чувством вины и каких-то неизбежных ее последствий я приезжаю к себе в отдел и захожу в кабинет Кузьмича. На столе у него замечаю знакомую папку с делом Николова.

Я подсаживаюсь к столу и рассказываю все от начала и до конца, со всеми подробностями, как обычно и требует Кузьмич. При этом я не скрываю своих подозрений и особенно опасений.

Когда я кончаю, Кузьмич некоторое время еще молчит, потом качает головой.

– Да, вполне возможно, что ты свалял дурака!

Он снова что-то обдумывает про себя и наконец решительно произносит:

– Вот что. В Пензу надо лететь немедленно, - и смотрит на часы. Сейчас ровно двадцать. Посмотри, когда ближайший рейс.

Я встаю и подхожу к стене, где висит расписание воздушных рейсов. Выясняется, что ближайший самолет вылетает через четыре часа.

У меня в запасе три часа, и я все должен успеть. Мысленно прикидываю время. Сейчас попрошу машину и через двадцать минут буду дома, полчаса на сборы и прощание, еще пятнадцать минут на дорогу к Светке, там я могу пробыть час, и тогда час пять минут останется на дорогу в аэропорт. Надо только суметь выдержать график.

Кузьмич разрешает мне взять машину. Она же потом доставит меня в аэропорт.

Первые этапы графика выдерживаются безукоризненно, тем более что дома я никого не застаю и прощание ограничивается короткой запиской. Свой большой дорожный портфель я складываю мгновенно, список необходимых вещей давно отработан. Я успеваю даже позвонить Светке и предупредить, что я сейчас приеду. По-моему, она даже не расслышала, что я уезжаю и что времени у меня совсем немного.

Дома у Светки я неожиданно застаю Аллу.

Светка здоровается со мной необычно сдержанно, и только ее плутовские, сияющие глаза убеждают меня, что эта сдержанность вынужденная. Ей, конечно, неловко перед Аллой, я понимаю. И потому сам здороваюсь со всеми одинаково ровно и как бы буднично.

У Аллы припухшие веки и еще влажные глаза, нос слегка покраснел. Она, конечно, только что плакала. Уголки красивого рта еще дрожат, и смотрит она на меня, как мне кажется, со скрытым упреком, будто я тоже перед ней в чем-то провинился. Словом, обстановка здесь невеселая, это ясно. Анна Михайловна шумно вздыхает и, с трудом поднявшись, удаляется в кухню.

– А ну вас, - говорит она - Давайте ужинать. Никакие переживания его не отменяют. Витик, ты пока отдохни Впрочем, разве с этими сумасшедшими девками отдохнешь?

– Со мной тоже не отдохнешь, - отвечаю я.
– И не поужинаешь. Через час улетаю.

– Улетаешь?
– с тревогой переспрашивает Светка, и я чувствую, что все другие мысли мгновенно выветрились у нее из головы.
– Куда ты улетаешь?

– В один большой город, - беспечно отвечаю я.

– Ой, Витик...
– Светка подходит ко мне и, встав на цыпочки, обнимает меня за шею.
– Я всегда так боюсь, когда ты улетаешь.

– Пустяки...

Я же боюсь шевельнуться, чтобы не спугнуть ее, боюсь неосторожным движением напомнить ей, что она хотела быть сдержанной.

– Ну да, пустяки...
– У Светки дрожат губы, и она еще крепче прижимается ко мне.
– Прошлый раз ведь тебя ранили, когда ты улетел.

– Редчайший случай, - отвечаю я.

И осторожно глажу ее по спутанным волосам.

– А перед этим, в Снежинске, помнишь, ты попал в больницу?

Она поднимает ко мне встревоженное Лицо.

– Так это же я заболел. Это со всяким может случиться.

– Ну да. А почему ты тогда не узнал меня на улице, почему побоялся подойти? И сам был... Ой, я не могу это вспоминать.

И тогда я сам обнимаю ее и крепко прижимаю к груди. Господи, какое счастье, что она у меня есть, моя Светка.

Но Светка уже справилась с волнением и вырывается из моих рук.

– Почему Федор Кузьмич всегда посылает тебя?
– сердито говорит она и тут же через силу улыбается.
– А, все вы одинаковы. Ты один летишь?

– С Игорем.

И тут мы невольно оба смотрим на Аллу.

Теперь через силу улыбается она.

– Мне уже все равно. С меня хватит, - говорит Алла, и губы ее дрожат. Пусть волнуется... другая.

– Ну хватит вам, в самом деле, - вмешивается Анна Михайловна, снова заходя в комнату.
– Витик, не обращай внимания. С этими бабами с ума сойдешь. Вот что тебя ждет, бедный, представляешь?

– Представляю, - мечтательно говорю я и смотрю на Светку.

Она почему-то краснеет и с упреком говорит Анне Михайловне:

– Мама, ну что ты, в самом деле, давайте ужинать.

Я просто не успеваю уследить за сменой ее настроений. Глаза у нее уже высохли и снова озорно блестят. Она полна энергии.

– Витик, - командует Светка, - иди мой руки.

Начинается суета. Даже Алла втягивается в этот круговорот и начинает помогать накрывать на стол. Появляется недопитая нами вчера бутылка сухого вина.

Когда мы усаживаемся, Анна Михайловна объявляет:

– Ну первый тост за странствующих и путешествующих. Так полагается во всех книгах.

И она решительно поднимает рюмку.

– Мамочка, тебе нельзя, - вмешивается Светка.
– И вообще это моя рюмка.

– А, наплевать! За Витика я должна выпить. А ты себе налей другую.

Я знаю, с Анной Михайловной в таких случаях спорить бесполезно, не надо было Светке выставлять вино.

Мы все чокаемся, хотя Алла делает это явно неохотно.

– Аллочка, - говорит Светка, - вот увидишь, все образуется. Игорь тебя любит.

Как раз в этом я начинаю сильно сомневаться. Особенно в свете полученных мною недавно сведений.

– Меня это совершенно не интересует, - резко отвечает Алла. Абсолютно. Пусть другую это волнует.

– Ну ладно, - беспечно машет рукой Анна Михайловна.
– И не думай тогда больше об этом. Вот только...
– она на секунду умолкает, и полное, отечное лицо ее горестно сморщивается.
– Димочку, конечно, жалко.