Чтение онлайн

– Я вспомнила. Да, да, конечно. Сверху был звонок насчет этого гражданина, - она бросает на меня многозначительный взгляд.
– Мы в таких случаях обязаны прислушиваться.

– Чей же именно звонок?

– Ну это я запомнить не в состоянии. У нас десятки таких звонков в течение дня.

– Но вы их, кажется, записываете, - возражаю я и раскрываю одну из тетрадей.
– Вот, пожалуйста. В тот день вы тоже записали. Видите? Звонили из Совета Министров насчет директора сибирского завода Воловика, из президиума Академии наук насчет академика Сорокина. А насчет гражданина Николова никакой записи нет.

– Значит, не успела записать. У нас же тут сумасшедший дом, а не работа. Вы же видите.

– Выходит, простой недосмотр?

– Боже мой, ну конечно! У меня и сегодня с самого утра невыносимая мигрень.

Вера Михайловна прикладывает ладони к вискам, и на суховатом лице ее отражается страдание.

Нет, она больше ничего не скажет. И к откровенности расположить ее невозможно. Тем более что она прекрасно понимает, что откровенность сулит ей одни неприятности.

– Видите ли, Вера Михайловна, - говорю я тоже весьма многозначительно.
– Мы не случайно заинтересовались этим гражданином. Он замешан в весьма неблаговидных делах. Поэтому "сверху" вам звонить о нем не могли. Это первое. Теперь второе. Раз уж мы им заинтересовались, то в конце концов все раскопаем, как вы понимаете. Если вы не расскажете мне все, как было, вы нам, конечно, помешаете, но...

Тут я вынужден прерваться. К окошечку подходит интересная молодая особа и, нагнувшись, говорит:

– Мама, я тебе принесла...

Но тут же растерянно умолкает. Ибо Вера Михаиловна бросает на нее весьма выразительный взгляд и при этом подчеркнуто безразличным тоном говорит:

– Хорошо, хорошо, Инночка. Оставь пока. Я же понимаю, тебе тяжело с такой покупкой идти еще и в продуктовый магазин. А Стасик все равно после работы зайдет ко мне. Я ему передам. Так каждый хороший мух должен поступать. Не правда ли?

Молодая женщина натянуто улыбается и, торопясь, передает Вере Михайловне довольно объемистый пакет.

– Спасибо, мама. До свидания. Спешу.

В первый момент я лишь рассеянно прислушиваюсь к их разговору, хотя реплика Веры Михайловны рассчитана целиком на меня. Я не сразу могу понять, чем привлекла меня внешность подошедшей женщины. И только спустя какое-то мгновение я наконец догадываюсь: на ней под расстегнутым модным пальто с очень красивым меховым воротничком надета прелестная голубенькая кофточка, как капля воды похожая на те, что были украдены у Николова.

Я забыл вам сказать, что одну из этих кофточек я решил показать Светке. Это было недели две назад. Увидев ее, Светка всплеснула руками.

– Ой, Витик, где ты достал эту прелесть?
– воскликнула она.
– Мама, посмотри, что Витик принес! Это, наверное, французская, да?

Она торопливо приложила кофточку к себе, потом кинулась смотреться в зеркало.

Словом, впечатление было сильнейшее. Мне даже стало неудобно перед Светкой за всю эту сцену. Но впечатление усилилось еще больше, когда я сообщил, что кофточка эта нашего производства. Светка сначала не поверила, потом отыскала метку фабрики и наконец заявила, что никогда ничего подобного в продаже не видела. Кофточка оказалась дефицитнейшей вещью, и мне было страшно неловко объяснять Светке, что в данном случае она выступает только в качестве эксперта.

И вот сейчас я снова вижу такую же кофточку на этой молодой особе. В обычное время я бы не придал никакого значения подобному факту, но сейчас случай особый.

Впрочем, мысли об этой кофточке отвлекают меня лишь на какое-то мгновение, после чего я уже довольно внимательно прислушиваюсь к происходящему разговору, и мне, конечно, бросается в глаза его натянутый и не очень естественный тон. Как и явное смущение обеих женщин, вызванное присутствием постороннего человека, то есть меня. Застигнутые врасплох, они не очень искусно разыгрывают передо мной этот спектакль.

Я также с интересом провожаю взглядом большой пакет, который Вера Михайловна довольно поспешно сует куда-то вниз, под свой стол. Когда молодая особа удаляется, я собираюсь было закончить свою в высшей степени многозначительную речь, но Вера Михайловна величественным жестом прерывает меня и, вздохнув, говорит:

– Можете не продолжать, молодой человек. Я и так все понимаю. Видимо, лучше признаться в малом грехе, чем вызвать подозрение в большом. Я буду с вами абсолютно откровенна. Абсолютно. И если вы захотите причинить мне неприятности по службе, то я их буду, конечно, иметь. Но только по службе. В жизни моей я не имела отношения к уголовным делам. Тут я щепетильна. Я даже свидетелем никогда не была. А вот по службе... Но вы, кажется, интеллигентный человек, вы сможете меня понять.

– Я вовсе не заинтересован причинять вам неприятности, - несколько туманно заверяю я.

– Правда? Я так и знала. А дело вот в чем, - Вера Михайловна вздыхает так томно, что, кажется, может разжалобить камень.
– Этот мужчина произвел на меня впечатление. Его манеры, голос, наконец внешность - седые виски, английское пальто. К тому же он так на меня посмотрел. Я даже решила, что это Мессинг или кто-то вроде этого, - она слегка краснеет и нервно мнет в пепельнице недокуренную сигарету.
– Словом, я решила, что должна ему помочь.

– Мне кажется, - с улыбкой замечаю я, - если быть уж абсолютно откровенным, материальные аргументы в наш век всегда сильнее мистических ощущений.

– Ах, есть разные натуры. Я всю жизнь страдаю из-за своего доверчивого характера, - она бросает на меня быстрый испытующий взгляд и, снова томно вздохнув, продолжает: - Хотя, не буду скрывать, он меня потом отблагодарил. Нет, нет, не подумайте дурно. Просто он дал мне возможность приобрести очень милые вещицы.

– В том числе кофточку, которая была на вашей дочери?
– довольно прямолинейно спрашиваю я.

Вера Михайловна, на секунду смешавшись, кивает головой.

– Да, кофточку я тоже купила. Инночке она так к лицу.

Слово "купила" она заметно подчеркивает. Теперь я знаю все, что мне требуется. И на прощание говорю Вере Михайловне:

– Я думаю, в наших общих интересах сохранить пока между нами этот разговор.

– О да. Конечно.

По пути в отдел, в холодном и до предела набитом троллейбусе - часы "пик" уже начались - я перебираю в уме все детали состоявшейся беседы.

Итак, Николов дал взятку, обыкновенную вульгарную взятку, которая сработала безотказно. И манеры его, и внешность лишь гарантировали ей безопасность и выгодность этой операции. Только и всего. В том числе он преподнес Вере Михайловне и ту кофточку. Опять кофточка...

В этот момент троллейбус неожиданно тормозит, и пассажиры неудержимо валятся вперед, давя друг друга. Но вот равновесие восстанавливается, и мы едем дальше.

Однако мысли мои неожиданно приобретают совсем другой характер. Мне все начинает казаться подозрительным в недавнем разговоре. Неужели Николов действительно произвел на нее такое неотразимое впечатление? Я себе представляю, сколько приезжих пытались таким образом получить номер. Почему Вера Михайловна не устояла именно в этом случае? Такую крупную взятку предложил Николов? Но тогда она особенно рисковала, имея дело с совершенно незнакомым человеком. Тем более речь-то шла о "люксе", на который были официальные заявки. Нет, Вера Михайловна не легкомысленная девочка и первому встречному не доверится. Значит, Николов был не первый встречный...