Чтение онлайн

– Иван Харитонович, - говорю я.
– Дело гораздо серьезнее, чем вы полагаете. Вот послушайте. После кражи вы внезапно и поспешно скрываетесь, заявив дежурной, что вам срочно надо вернуться в Пензу. Это был обман, в Пензу вы не поехали. В Москве вы вели себя тоже достаточно подозрительно. Об этом свидетельствует, в частности, жилец соседнего номера, с которым вы познакомились, некий Виктор, вы его помните?

– Не знаю такого!
– с вызовом отвечает Николов.

– А Варю, с которой вы познакомились на трикотажной фабрике, вы тоже не знаете? Очень красивая женщина, кстати.

– Тоже не знаю!

– А она вас хорошо запомнила. Вы ей собирались подарить такой роскошный браслет. Как же так, Иван Харитонович?

– Повторяю, никакой Вари я не знаю и на трикотажной фабрике никогда не был.

– Но все это не самое важное, - с ударением говорю я.
– Самое важное вот эта ваша записка. В ней прямая угроза расправы с кем-то. И мы...

– Да не писал я ее!
– с неожиданным отчаянием восклицает Николов. Честное слово, не писал! Это... это ошибка, уверяю вас!

– Она написана вашим почерком, - терпеливо говорю я.
– Вашим. Тем самым, каким вы заполняли регистрационный листок в гостинице. Понятно вам?

– Ошибка! Вот мой почерк! Вот! Смотрите!

Николов дрожащими пальцами открывает свой чемоданчик и лихорадочно роется в лежащих там бумагах.

Я с усмешкой спрашиваю:

– Что же, в Москве вы писали другим почерком? Тогда зачем, разрешите узнать?

– Да нет же!..

Тут Николов, видимо, на что-то решается, перестает рыться в своем чемоданчике и, оглянувшись в сторону Игоря и Рогозина, понизив голос, говорит:

– Ну хорошо. Можно с вами поговорить наедине?

Я отрицательно качаю головой.

– Нет. Этот товарищ приехал со мной из Москвы, - я указываю на Игоря. А это начальник уголовного розыска Пензы. Они должны все знать. Так что наедине разговор не получится.

– Ну хорошо, хорошо!
– взволнованно восклицает Николов.
– Но секреты вы, по крайней мере, умеете хранить?

Я с удивлением смотрю на него и машинально отвечаю:

– Да, конечно, - но тут же с улыбкой добавляю: - Впрочем, смотря от кого.

– От моей жены, например!

– Да, тут вы гарантированы, будьте спокойны.

Я начинаю ощущать неясное беспокойство. Мне кажется, Николов собирается выкинуть новый фокус, и я почему-то не уверен, что мы сможем быстро в нем разобраться. Пожалуй, Николов не так прост, как это мне показалось вначале.

– Так вот...
– торопливо произносит он, наваливаясь грудью на стол. Так вот, - повторяет Николов и проводит ладонью по лбу, - если хотите знать, я никогда не жил в той гостинице, ни одного дня! И паспорт у меня украли сразу, как я приехал в Москву, в ресторане, на вокзале. А жил я все время... ну у одной знакомой, в общем. Если уж на то пошло, можете проверить! Я вам дам адрес. И жильцы соседних квартир подтвердят. Пожалуйста! И вы можете устроить новую экспертизу с моим почерком! И можете показать меня в гостинице! Ноги моей там не было!

Я ошеломленно смотрю то на него, то на Игоря и Рогозина. На их лицах такое же изумление, как и на моем. И тревога тоже.

Вот это номер! У меня нет сомнения, что Николов сейчас говорит правду. Значит, в гостинице по ею паспорту жил совсем другой человек, двойник этого Николова! А сам он все это время находился у своей приятельницы, боясь даже заикнуться о потере паспорта, и, так сказать, "срывал цветы удовольствия".

Глава V

УБИЙСТВО

Итак, все предстоит начинать сначала. Весь поиск, все распутывание сложнейшего клубка. Степень опасности того неведомого человека намного возрастает. Жить по подложному, чужому паспорту - для этого надо иметь серьезные причины, не так ли? А пока что надо выяснить у Николова, на этот раз подлинного Николова, как же все-таки его паспорт попал к тому человеку, может быть, он какую-нибудь ниточку нам даст?

Между тем Николов заметно успокаивается: он чувствует, что мы ему верим и опасность оказаться замешанным в каком-то неведомом ему преступлении, кажется, миновала. Ну а грешок, в котором он признался, нас, очевидно, не интересует.

– Скажите, Иван Харитонович, - обращаюсь я к нему после минутного молчания, - как же украли у вас паспорт? Вы ведь даже помните, где именно это произошло?

– В том-то и дело, что помню. Прекрасно помню, - охотно подтверждает Николов.
– На вокзале, в ресторане. Но вот как это случилось, ума не приложу. Я уже все перебрал, буквально все. Хотя...
– он нерешительно умолкает.
– Пожалуй... после того, что вы мне сообщили...

– Что же после этого?

– Видите ли, в поезде, на пути в Москву, я познакомился с одним человеком. Весьма, кстати, приличным, я бы даже сказал, интеллигентным и солидным.

– Он ехал тоже из Пензы?

– Нет. Из Куйбышева. Тут произошла забавная история. Подхожу я к вагону, а около него с каким-то неизвестным стоит мой приятель, он вернулся из Куйбышева. Ну обнялись, и он говорит: "Ваня, передаю тебе моего попутчика. Знакомьтесь. Скучать не будете". Вот так и получилось.

– А кто этот ваш приятель?

– Сева Страхович, мой сослуживец.

Я смотрю на Рогозина, и тот незаметно мне кивает. Взял, значит, на заметку этого Севу. А еще через минуту Рогозин выходит из кабинета.

– Ну когда поезд отошел, мы разговорились, - продолжает между тем Николов.
– Он всякие забавные истории рассказывал. Перекинулись в картишки, коньячок у него с собой оказался. Словом, все было весьма приятно. А поезд в Москву пришел среди дня. Ну и решили мы на прощание вместе пообедать, тут же на вокзале, в ресторане. Посидели мы там часа два, хотя ресторан, конечно, не ахти какой. И вот, понимаете, паспорт... Боже упаси, я ни на минуту не думаю на Михаила Александровича...

– Он так себя назвал?

– Да, да. Именно так. Я, повторяю, не могу даже помыслить, что он... Да и как, сами посудите? Не мог же он в карман ко мне залезть? Выпили мы, кстати, самую малость.

– А почему вы думаете, что паспорт украли?
– спрашиваю я.
– И именно в ресторане? Может быть, вы его в поезде потеряли? Или там его и украли?

– Нет, нет, - убежденно возражает Николов.
– Перед самой Москвой мне проводница вернула билет, и я его положил в бумажник. Паспорт был на месте. Это и я хорошо помню.

– Скажите, - вдруг вмешивается Игорь, - а вы с этим Михаилом Александровичем не условились продолжить знакомство? Не обменялись адресами, телефонами?

– Ну как же! Обменялись, конечно.

– Он москвич?

– Нет, он тоже приезжий. Дал телефон, где остановится. Представьте, Николов разрешает себе усмехнуться, - тоже у приятельницы. Сам же он из Одессы. Одесский адрес мне и дал.

– У вас при себе его адрес?
– интересуюсь я.
– И тот телефон?

– Да, да. Одну минуточку.