Чтение онлайн

От восторга, смешанного с внезапной тоской, на глазах выступили слезы.

До весны еще так далеко…

— Я буду ждать, Ланеж. Я буду очень ждать! — одними губами шепнула девушка, смахнув слезинки, а затем вышла из рядов молившихся.

Рэлико направилась домой одна, вопреки запрету папеньки — была попросту не в силах сейчас обсуждать с подружками молебен. Сердце слишком бурно билось, да и румянец лихорадочный объяснить сложно будет, как и накатившую тоску пополам с восторгом… Она и себе-то не могла объяснить причину!

Оставалось только надеяться на то, что матушка уже спит, а не ждет ее, как обещалась…

Рэлико этого не заметила, но за ней шлейфом потянулись снежинки. Это невидимые смертным зимни духи решили проводить наликаэ своего хозяина, которому до сих пор не решались показаться на глаза. Не из страха — из чувства вины.

А она нашла способ его поддержать.

— Хорошая она, — вздохнула Шелькри, нарушая тишину. Духи знали, что Рэлико, вновь став простой смертной, многое забыла, что теперь не сможет их ни увидеть, ни услышать, а потому беседовали не скрываясь.

— Хорошая, — согласился Эно, хотя об этом уже десятки раз было говорено.

— Под стать хозяину, — кивнул Шэ’Эл.

— Молилась вот… он рад, должно быть, — пискнул Криос.

— Жаль только, не скоро они свидятся… — покачал головой Эно. — Слышали небось, что духи Анихи вызнали? Запретили по весне им встречаться, хоть и обещал хозяин… до осени, стало быть.

— Нечестно это, — Шелькри тяжело вздохнула.

— Может, мы как-нибудь сможем ей передать, чтоб зря не ждала? — уточнил морозник, склонив лысую голову набок.

— Она же нас не помнит. И не увидит. Хозяин приказал, Зима выполнила, — с печалью возразил Художник. — Остается только принять это и ждать. Разве что хозяин велит… но это вряд ли. Бережет он ее, пуще себя самого.

Воцарилось удрученное молчание. Шуршал и скрипел снег. Позвякивали сосульки. Деревья обрастали инеем, стелилась под ноги снежная крошка… Налетел порыв ветра, и духи поспешили незаметно поддержать поскользнувшуюся девушку.

— Морозников мало, — пожаловался Криос, единственный, кто не бросился на выручку, так как боялся заморозить. — Так плохо еще не было. Я сам везде не поспеваю, хозяина нынче дергают почем зря, а на мне одном сразу три региона! И ругают еще — мол, зима теплая выдалась! Что ж я один поделаю-то?!

Это был настоящий крик души.

— Обожди, появятся новые, — пожал плечами Шэ'Эл.

— Ближе к весне! Когда скапливается жизненная сила всех тех, кому не суждено проснуться от зимнего сна! — аж подскочил от возмущения морозник. — А до тех пор как прикажешь быть?!

— Умей вертеться, — пожал плечами дух-художник. — Я же как-то успеваю.

— То ты, один из старейших! — льстиво прижал уши к голове морозник. — Да и хлопот небось с мелочью будет…

— Ничего, зато ты среди них будешь самым старшим и важным. Героем даже — битву с прежним хозяином выдержал! — поддразнил Эно.

Криос нахохлился.

— Страшно было! — буркнул он. — Я уж думал, пропадем…

— Всем было страшно… Но она нас приняла. И нас, и нашу силу. А потому не верю я, что она без хозяина будет счастлива, что бы он там ни говорил, что бы там великий Сулу ни ткал! — горячо воскликнула Шелькри, глядя, как рыжеволосая девушка останавливается на углу, чтобы, запрокинув голову, полюбоваться звездным небом.

— Поживем-увидим, — совсем по-человечески отозвался Шэ’Эл.

Наконец, Рэлико осторожно проскользнула в дом, и снежный шлейф рассеялся — духи один за другим разлетелись в разные стороны. Криос вернулся в лес, поддерживать стужу до конца зимних праздников, Шэ'Эл метнулся в соседний город выводить новые узоры, Шелькри умчалась к деревушке, близ которой жила, сосульки выращивать у колодца. Эно же поднялся в воздух, выбирая малейшие кристаллики снега из этой яркой зимней ночи.

Самой долгой в году.

Зимние чудеса и странности только начинались.

Адаш, зябко поджимая корешки-ножки, пробирался по снегу в старом лесу, который смертные отгородили стеной от настоящей чащи. Пробирался упрямо, насупившись, с решимостью, которая сделала бы честь иному богу.

Долг подгонял, как и чувство вины. Мог бы — пришел бы раньше… Но выбраться из чертогов обычно строгой госпожи оказалось не так просто.

Он не ожидал такой заботы. Богиня земли лечила его, выхаживала, питала своей силой и пичкала всевозможными подкормками. Потом, когда он совсем окреп, попросту боялась отпускать во внешний мир. И только объективная потребность духа земли хотя бы в короткой зимовке под снегом вынудила Гестию неохотно позволить ему отправиться восвояси — наказав непременно сообщать о себе, хоть с летучими семенами одуванчиков, хоть с грызунами, снующими по земле, хоть с другими духами. С весточкой от него она примет и выслушает любого.

Он обещал. Эта ситуация действительно надломила госпожу, и ради ее спокойствия можно пойти на некоторые неудобства.

Правда, она еще просила не приближаться больше к людям… Но на эту просьбу Адаш ничего не ответил, лишь серьезно посмотрел на свою богиню, показывая, что услышал и учел. Ему не хотелось ни лгать сейчас, ни нарушать потом свое слово.

Потому что долг благодарности требовал хотя бы попытаться отплатить тому, кто в трудную минуту укрыл от опасности. Адаш долго искал, чем можно отблагодарить снежного бога за спасение, и смог придумать только одно.

К тому же ему нравилось в этом старом парке, на окраине мирного человеческого городка, где все дышало суматошной жизнью — но при этом не было ни грязи, ни свалок, ни иных признаков дурного отношения к природе. Здесь люди и природа мирно сосуществовали. По земле далеко разносился городской гул, к которому Адаш любил прислушиваться. В тихую ночь, особенно зимнюю, хорошо различались и их шаги, и далекие голоса, и песни, и смех, и танцы, и даже гул огня в очагах… Нужно лишь уметь слушать.

Здесь жила девушка, которая была очень дорога снежному богу. Адашу она тоже полюбилась — сколько раз та смертная приходила сюда, сколько раз здесь любовалась небом и лесом? И всегда добра, мила, искренна…

А еще здесь было деревце, которое в тот страшный вечер до последнего пыталось укрыть его своими ветвями и корнями… за что и поплатилось. Наверняка и снежный бог, и та девушка были опечалены, когда узнали…

И вот теперь старейший дух земли отчаянно искал ее останки.

И, похоже, нашел.

Адаш вдумчиво коснулся снега мгновенно запульсировавшим корешком.

Да. Именно здесь. Это деревце он помнил, как ни одно другое — потому что сам подарил ему вторую жизнь.

Адаш сперва нахохлился, а потом, решившись, скоренько закопался под снег, подняв целый белоснежный фонтан — так человек нырнул бы в холодную воду. Погрозил пальцем подобравшемуся было ближе юному морознику, пока совсем мелкому, необученному.