Чтение онлайн

— Прошу прощения, а это чья? — рискнула уточнить она у рабочих.

Один из них, хмыкнув, снисходительно сообщил:

— Ланежа, барышня.

Рэлико опешила сперва, а потом против воли рассмеялась.

— Совсем не похож, — звонко выдала она. — И лицо у

же должно быть, и волосы совсем прямые, а зазубрины на мече только с одной стороны. Глаза строгие и белые, красить их ни к чему, брови вот черные… Нос ровнее, губы у

же… и ни бороды, ни челки нет.

— Так… — растерялся мастер-резчик. — Не прислали вовремя, наброски-то… как стужа последняя дороги сковала, так и поставок материала не было, обещались с ними выслать… а срок поджимает, велели начинать мал-помалу. Я думал — набросаем, как обычно, начнем, а там подправим. Без бороды, значится, да волосы прямые… А юной барышне-то откуда ведомо? — с досадой спохватился строитель.

Рэлико, опомнившись, торопливо извинилась.

— Простите, господин, в столице бывала, заходила там в храм Ланежа, вот и запомнила. На другие-то храмы не похож, — затараторила она.

Не правду же им рассказывать?

— Ажно в самой столице? Уж не родственница ли ты нашему деодару? — с легкой насмешкой осведомился мастер.

— Нет, господин, что вы… Перед выпуском из пансиона возили.

— Вон оно что… — рабочий вздохнул и неожиданно с надеждой воззрился на Рэлико. — Рисованию, стал-быть, обучены, барышня?

— Немного, — скромно кивнула она.

— Может, тогда набросок подправите, по своему усмотрению? А мы уж подгоним получше, пока тамошних набросков ждем…

— С удовольствием, господин! — просияла девушка и, взяв длинный тонкий уголь, принялась выводить совершенные черты Ланежа на грубоватой бумаге для эскизов. И фигуру надо подправить — плечи у него широкие, сильные, талия тонкая, напротив, да и одет иначе. Лицо и вовсе отдельно зарисовала — тут надо и белые глаза с черной нитью вокруг радужки вывести, и скулы, и подбородок, и контуры бледных губ, ледяных, но таких чутких…

— Эк ты, барышня, любовно его рисуешь. Ладно выходит, — по-доброму подначил рабочий, и мечтательная улыбка сама сбежала с лица.

— Любовно? — тихонько переспросила она. Уголек выпал из ослабевших вдруг пальцев.

— Так иначе и не скажешь. Моя дочка так над портретом своего жениха сидит. Старается, значит…

— Так… бог же, — нашлась Рэлико. — Надо, чтоб каждая черточка соответствовала.

— И то верно… Что ж, набросок дельный, начнем завтра переделывать. Но гляди, ежели с теми набросками разойдется — не миновать тебе выговора!

— Так я же по памяти, сами попросили! — возмутилась было девушка, но рабочие только беззлобно рассмеялись.

— Да шучу я, шучу, барышня. Гляжу, по сердцу тебе зима, в который раз уж к храму приходишь.

— Стужа жизнь спасла, господин.

— Как и многим из нас, — серьезно кивнул мастер и спохватился: — Да ты ступай, ступай, день хоть и дольше стал, а все одно к вечеру уж клонится. И холодает. Спасибо, и так выручила!

Домой Рэлико уже и без того безнадежно опоздала, нагоняй от папеньки неминуем… А потому решила, что спешить уже смысла нет. Да и пройтись хочется.

Любовно, значит? И как понимать прикажете? Она же не жениха рисовала, а снежного бога… Ланежа…

К богу и положено с любовью ведь, пусть и иной…

А ведь существует она, любовь эта — которая совсем как в книгах. К родителям Арати недавно жених заезжал — тот самый, что в карете ее давеча подвозил. Старше на семь лет, серьезен и заботлив, собой хорош, а главное — не смущали его ни оставшиеся шрамы, ни тень печали в глазах девушки, оставленная близкой смертью. Рэлико видела как-то, как он смотрит на ее подругу и как на него смотрит она, и искренне за них радовалась.

Но радость эта была омрачена каким-то странным чувством. Не завистью, нет, и не ревностью, хоть Арати и проводила теперь с ней меньше времени, готовясь к заключению помолвки.

Словно и она тоже когда-то смотрела так же на кого-то.

Она покачала головой, удивляясь своему воображению.

И за Ланежа было все так же тревожно. Теплая зима выдалась, смурная… только вот ближе к концу третьего зимнего месяца наконец закрепилась настоящая стужа, да такая, что воздух острым казался, как красный южный суп, который они с папенькой на прошлой неделе в трактире пробовали…

Ой! Вот же… задумалась, одним словом! И зачем пришла только? Знала же, что елочки ее нет давно! После нападения кочевников всего единожды сюда заглянуть отважилась — а нашла не деревце, а заметенные снегом, обрубленные корни в земле…

Рэлико до тех пор даже не знала, что можно так плакать из-за, как сказал бы папенька, "сущей мелочи".

После в парк и не заглядывала — даже помыслить больно было. Столько стараний, столько воспоминаний…

А стоило чуть задуматься — и ноги сами привели!

Только… а это что? Что за диво?

Будто белое марево в воздухе мелькнуло. И в той стороне…

— Быть того не может, — прошептала девушка, бросившись вперед.

Росток? Новый росток? Ровно там же, где было ее деревце…

Девушка со слезами и смехом опустилась на колени перед совсем еще крохотной, молодой елочкой, осторожно погладила тонкие, гибкие веточки.

— Ты все еще здесь… Выжила… снова выросла… Так и цепляешься за жизнь, как прежде! Хвала богам! Мне тебя не хватало… Я и не надеялась, и молиться не помышляла, да и кому? Будто богам дело есть до какой-то елочки… Спасибо! Спасибо!..

Рэлико не знала, кого благодарит, но сумбурные слова срывались с губ сами собой, и текли из глаз радостные слезы.

Адаш по сути своей покраснеть не мог, но нежной зеленью налился и вновь приник к ожившему ростку. Пусть деревце будет сильней и краше, чем прежде.

Оба поблагодарили. Один знал, кого и за что. Вторая — словно чувствовала.

Едва услышав шаги, Ланеж застыл на месте. Пережил мгновение тяжелейшей борьбы между желанием выйти к ней и данным Ильосу обещанием. А затем, словно почуяв слабину, расплескалась сила, так и норовя хлынуть во все стороны, словно стремясь отыскать огненную девушку, коснуться ее… И это живо заставило Ланежа определиться.

Снежный бог быстрее молнии сорвался с места, укрылся поодаль за старым, мощным деревом, обернулся снежной пеленой, проклиная Сньора, Ильоса и всех верховных вместе взятых.

Показываться нельзя, встречаться нельзя, нужно успокоиться, приструнить силу…

Но и уйти он не смог.

Снежный бог осторожно выглянул из укрытия, и у него перехватило дыхание.

Его огненная девушка. Совершенно не изменилась, в глазах все тот же теплый свет. И благодарность все так же идет от сердца, согревая тех, кому предназначена.