Знак зодиака
Шрифт:
Они покинули спящий Хайнос, объединенные общей дорогой и разными целями. Город остался позади, с его великолепными храмами и трущобами, жалкими и вонючими настолько, насколько прекрасны и благоуханны были храмовые сады. А впереди простирался мир, полный Теней, обращенных и рассветного солнца. Мир певучих древних легенд, зажатых в острых зубах реальности.
Где-то в этом мире лежал конец их пути.
Из двух зол: часть первая
С тех пор, как началась эта эра, темная эра, век людей, подчиненных сияющим существам Иного мира, нареченных созвездиями, он ловит их одного за другим. Они так легко попадаются в сети обещаний и такими покорными становятся, если убаюкать их ложной надеждой или создать им простой и понятный мирок. Пусть в этом мире будет трудно жить, зато его правила просты, как пустые страницы. Он никогда не лжет им, нет. Иногда он не говорит всей правды, но они согласились бы на сделку, даже если бы он сказал.
Нэинри, заскользив по мокрой земле, спустилась с откоса на усыпанную сосновой хвоей дорогу, змейкой теряющуюся среди деревьев, и остановилась рядом с Осколком Тьмы. Чего ей хотелось теперь больше всего, так это запихнуть события последних дней обратно, в глубину мироздания, туда, откуда они взялись. Она категорически не была готова к происходящему – к такому вообще никто и никогда не бывает готовым. Мир оказался слишком большим, законы его слишком непонятными, а знания самой Нэинри – слишком ничтожными, чтобы как-то во всем этом разобраться. Знания Осколка Тьмы и Аскеля тоже доверия не внушали, особенно если учитывать тот факт, что они втроем четвертый день блуждали в лесах, и только теперь, совершенно случайно, им удалось выйти на незнакомую дорогу, ведущую в неизвестном направлении.
Аскель ураганом вылетел из леса следом, ломая по пути сучья, разбрасывая ветки и пыхтя, как десяток старых ежей. С ветки с громким бормотанием сорвалась птица, испуганная его неожиданным вторжением.
– Я предлагаю, – сказал мальчик, и в голосе его заметно сквозила усталость, – пойти по этой дороге. Мы уже два-три… четыре дня бродим в лесу. Хватит! Мы ведь не лесные духи, чтоб остаться тут навсегда, а? Дорога куда-нибудь приведет, мы найдем там людей и спросим, где мы и как нам отыскать эту ведьму.
– Нам следует быть осторожными, – ответила ему Нэи. – Наткнемся на водную деревню…
– Там даже никто не поймет, что я овен! – перебил ее Аскель. – В таких местах почти никогда нет ведьм – та, которую мы ищем – исключение – наврем что-нибудь, не впервой. Хватит лесоблужданий! Все! Я протестую! И объявляю забастовку! И голодовку!
Вообще-то Нэи и не собиралась с ним спорить – лишь высказывала опасения, но подобные вспышки брата всегда разжигали в ней ответный протест.
– Твое право, – девушка с деланным безразличием пожала плечами. – Еды и так немного – мне больше достанется…
– А кто сказал, что я объявляю свою голодовку? – огрызнулся мальчик. – Вот съем ночью все припасы – вам придется пойти в деревню, и не важно, хотите вы этого или нет… А ты чего молчишь, Осколок Тьмы?
Обращенный, все это время дипломатично хранивший молчание, рассеянно посмотрел сначала на Аскеля, потом на Нэи, и, наконец, спросил:
– А? О чем вы говорили?
Аскель вымученно воззрился на сестру и печально оповестил ее:
– Это настоящий кошмар. Мы теряем его изо дня в день. Он уходит куда-то и даже ничего не говорит нам – а там ведь, может быть, есть что-то полезное.
– Нет там ничего полезного, – буркнул Осколок Тьмы.
Нэи подумала про себя, что даже если бы и было, то говорить об этом все равно не стоит. За последние четыре дня ее страх перед Осколком Тьмы немного поубавился, но что у него на уме – это для Нэи все равно оставалось недосягаемым. Наверняка что-то жуткое, и от мыслей об этом становилось неприятно и любопытно одновременно.
– Мы вообще-то обсуждали, идти нам этой дорогой или нет, – сказала она вслух.
– Ну, если не пойдем, то снова заблудимся, – пожал плечами обращенный. – Я не знаю этих мест.
– О, это мы уже заметили, – громко сказал Аскель и зарылся носом в воротник куртки, рассыпая вокруг себя невидимые искры раздражения.
Они побрели вперед по дороге. Если отстраниться от обстоятельств, можно было счесть, что день хорош. В лесной тени царила приятная прохлада. Ветви деревьев соприкасались в вышине, образуя над дорогой арку, и солнечные лучи тонкими струйками проникали сквозь их сплетение, изливаясь на лесную дорогу. Хвоя пахла сладковато и терпко. Лес нашептывал что-то голосами листьев, веточек и незаметных детей Иного мира, прятавшихся в его глубине. У Нэи в свете этой идиллистической картины даже немного наладилось настроение. Они непременно найдут ведьму по имени Граноенмару, а та поможет им отыскать Селлу. А может – если совсем повезет – она даже будет что-нибудь знать о родителях Нэи – ведьмы на то и ведьмы, что обо всем ведают. Впрочем, на последнее девушка особенно не расчитывала, а в глубине души даже боялась – вдруг новое знание лишит ее надежды?
Дорога, между тем, становилась все уже и уже, зарываясь в травы, палую листву и заросли папоротника. Очень скоро она исчезла совсем, превратившись в маленькую, едва заметную тропинку, петлявшую среди древесных корней и уводившую куда-то совсем далеко, в чащу леса. Они остановились и снова повздорили, решая, идти ли им дальше или повернуть назад, и в конце концов выбрали все же следовать тропинке – она была как раз одной из тех дорог, которые ведут к ведьминым лавочкам или еще куда похуже. Лес вновь сомкнулся за их спинами, и Нэи ощутила неприятное уныние – дорога казалась ей чем-то принадлежащим человеческому миру и от того внушала надежду, а теперь им вновь предстояло плутать среди повторяющихся зарослей папоротников и одинаковых сосновых стволов. Аскель мгновенно убежал куда-то вперед, распугивая птиц и маленьких животных, стремительный и шумный. Брата всегда было много, и чем меньше людей окружало мальчика, тем больше его становилось – казалось, он целиком заполнял предоставленное ему свободное пространство, как если бы был воздухом. Но в отличие от воздуха, Аскель быль громким. Любой, кто мог слышать, как они идут по лесу, не имея возможности видеть, подумал бы, что их как минимум человек шесть, а вовсе не трое.
Осколок Тьмы наоборот плелся чуть позади, передвигаясь так тихо, что на слух невозможно было обнаружить его присутствия: вот уж кто воистину был частью леса, даже дети Иного мира принимали его, как родного. Нэи шла посередине и раздраженно пинала ветки и камешки, попутно прислушиваясь к многочисленным лесным звукам.
– Смотрите! Мне кажется, там дом! – закричал вдруг Аскель откуда-то из лесных глубин.
Нэинри ускорила шаг и быстро нагнала его, но дом увидела далеко не сразу. Вернее, увидеть-то она увидела, но для того, чтобы принять это сооружение за дом, требовалось обладать изрядной наблюдательностью и, вероятно, иметь какой-то совершенно особенный вид мышления. Больше всего сооружение походило на обычный моховой холм. На его горбе вполне уверенно себя чувствовали папоротники, кустарники и две небольшие дикие накхары – лишь внимательно приглядевшись, возможно было заметить под холмом ряды деревянных досок и слабо поблескивающие оконца.
– Наверное, он давно уже заброшен, – неуверенно сказала Нэи.
– Лучше проверить! – живо отозвался Аскель, почти приплясывавший на месте от нетерпения. – Идем!
Они спустились в овраг и скоро вплотную подошли к странному дому. Для того, чтобы найти дверь, потребовалось некоторое время – она была наполовину скрыта диким виноградом и лоскутьями свисающего с козырька мха. Крыльца, само собой, не было.
Нэинри осторожно постучала в дверь, но ей никто не ответил.
– Эй! Есть здесь кто? – позвал Аскель, но ответом ему также была тишина.
– Посмотри, какое все заросшее, – проговорила Нэи. – Наверняка здесь давно уже никто не живет. С другой стороны, тогда бы и тропинка заросла, а ее еще видно…
Осколок Тьмы тем временем старался заглянуть в дом сквозь мутное оконное стекло.
– Ну, видно что-нибудь? – спросила его девушка, подходя ближе и заглядывая через плечо.
– Ничего, – обращенный покачал головой. – Окно изнутри занавешено.
Нэи и сама теперь видела пеструю ткань какой-то тряпки, закрывавшей обзор.