Чтение онлайн

Задумавшись, Алейдис снова потянулась к его подушке. Знакомый запах вызвал неприятное жжение в желудке. Чувство беспомощности и опустошенности не проходило.

Из каморок под крышей донеслись скрип и шаги. Слуги уже проснулись и скоро примутся за повседневную работу. Ей самой нужно вставать и разбираться с накопившимися задачами. На ее плечах теперь лежит ответственность за двух девочек. Во всяком случае, до тех пор, пока не вскрыли завещание Николаи и не выяснили, кому он поручил опеку над ними. Катрейн уже попросила ее позаботиться о них какое-то время, потому что в бегинаже у нее не было возможности приглядывать за детьми. Еще следовало найти новых мастеров для обоих подмастерьев. Возможно, этим озаботятся их родители. Еще требуется раздать указания слугам и заняться делами в конторе. Сегодня она еще подержит двери закрытыми, но их придется открыть не позднее понедельника. Кредитные договоры и депонированные векселя не могли ждать дольше.

С тех пор как она поселилась на Глокенгассе, не проходило и дня, за исключением разве что воскресенья, чтобы их дом не гудел от наплыва клиентуры. Купцы и ремесленники из Кельна и других городов приходили исходили. Выписывались, передавались и оплачивались векселя. Кто-то должен был следить за тем, чтобы в доме всегда было вдоволь кельнской монеты для обмена валюты. В подвале находился тайник, обустроенный еще в те незапамятные времена, когда на месте Кельна располагалось римское поселение. В нем Николаи хранил монеты, которые затем либо шли на обмен, либо отправлялись на переплавку на монетный двор.

Тайник был защищен от пожара и взлома, его попеременно стерегли то Вардо, то Зимон. Она знала, где Николаи прятал ключ, но сама редко спускалась туда. Хранилище представляло собой прямоугольную комнату, в которой стояло несколько железных сундуков. Конечно, у многих деловых людей, не говоря уже о менялах, были такие защищенные комнаты для хранения товаров и больших сумм денег.

Алейдис еще раз понюхала подушку, затем решительно отложила ее в сторону и поднялась. Ржаво-красное платье, которое она носила уже целую неделю, аккуратно висело на крючке у умывальника. Из одного из сундуков она достала белую котту, а к ней — протканное золотыми нитями верхнее платье. В нем были так называемые адские окна, через которые было видно туго зашнурованное нижнее белье слева и справа от подмышек до талии. Она призадумалась, стоит ли ей показываться людям в таком откровенном наряде, но потом прогнала сомнения. Николаи любил этот наряд больше всего, она наденет его в его честь. Она заплела волосы в две толстые косы, которые спрятала под серебряной шапочкой-сеточкой. Мельком глянув в полированное серебряное зеркало с длинной ручкой, украшенной цветочной гравировкой, которое всегда стояло наготове на умывальнике, она вышла из спальни.

Первой, кто попался ей на пути, была молодая служанка, тащившая два ведра воды из колодца.

— Герлин, подожди-ка, — остановила ее Алейдис.

— Слушаю, госпожа?

Девушка опустила тяжелые ведра на пол.

— Как доделаешь свои утренние дела, ступай наверх и собери постельное белье, в нашей… то есть я хотела сказать, в моей спальне. Простыни, подушки, одеяла — в общем, всё. И полог сними. Хочу отдать это все в лепрозорий в Мелатене.

— Госпожа, неужели все хорошее белье?

— Я сегодня же пошлю за новым.

— А как быть с наволочками?

— Я их тоже отдаю. У нас полно других в сундуках. И перины тоже вынеси.

— Но…

— И еще отдай ржаво-красное платье и котту, которые лежат на кровати. Не хочу больше их надевать.

— Как пожелаете, госпожа, — Герлин снова нехотя подняла вёдра. — Но ведь все такое хорошее…

— Эй, делай, что велит госпожа! — крикнула, высунувшись из кухни, толстуха Эльз. — Ты же слышала, она больше не желает носить это платье и спать на этом белье. Я могу это понять, госпожа. Ведь если вы продолжите на нем спать, это может принести несчастье. Я не говорю о проклятии…

— Замолчи, Эльз! — Алейдис раздраженно мотнула головой. Белье не проклято. И хватит уже этой чепухи. Я просто не могу больше выносить этот запах, а перины уже давно обвисли и сбились колтунами.

— Простите, госпожа, — непривычно тихо сказала Эльз. — Я вас понимаю. Вас мучают воспоминания, да? Но вы молоды, скоро вы их одолеете.

— Возвращайся к работе.

Меньше всего Алейдис было нужно сейчас сочувствие кухарки, какими бы благими намерениями та ни руководствовалась.

— Пришлите мне Зимона и Вардо, как только они закончат работу во дворе.

— Но, госпожа, а как же завтрак?

Эльз отступила в сторону, пропуская на кухню Герлин с ведрами воды.

Hjg Вы не хотите есть?

— Оставь мне пшенной каши. И убедись, что девочки поели. Я не хочу, чтобы они в горе пренебрегали едой.

— Да, госпожа, конечно.

— И никаких страшилок, Эльз!

Алейдис решительно повернулась, нашла в огромной связке ключ и открыла комнатушку рядом с меняльной конторой. Здесь тоже все еще стоял запах Николаи. У нее возникло искушение открыть окно, но она решила этого не делать. Будет лучше, чтобы никто, кроме нее, до поры до времени не входил и даже не заглядывал сюда. Ни одна живая душа. Сначала ей нужно разобраться, понять, кем на самом деле был Николаи Голатти.

Связка с ключами от подвала и больших замков на сундуках с деньгами, как всегда, лежала в нише за гобеленом. Недолго думая, Алейдис направилась в подвал. Здесь, кроме бочек с вином и пивом, которые закатывали сюда через двустворчатую дверь, хранились в основном овощи, яблоки и сухофрукты.

Люк в тайное подземелье находился за одним из открытых ящиков с углем. Подобрав нужный ключ, Алейдис быстро отперла замок с задвижкой. Она вспомнила, как Николаи восторгался новым типом замка, о котором ему поведал компаньон из Италии. Он говорил, что такие замки снабжены хитроумным механизмом и их практически невозможно взломать, потому что они запираются не только на ключ, но и с помощью подвижных колец с буквами, которых может насчитываться до шести. Открыть их можно былл, лишь зная правильную комбинацию. Конечно; подобного рода защитные приспособления стоили целое состояние, но муж, если бы у него была тикая возможность, непременно заказал бы одно из них. Он питал подлинную страсть ко всякого рода новшествам и изобретениям.

Спустя пару минут, оказавшись в темной комнате, Алейдис передернула плечами. Здесь было зябко и пахло сыростью. Она поставила масляную-лампу, которую взяла с собой, на один из сундуков, громоздившихся вдоль трех стен. У четвертой стены стоял шкаф, в котором были сложены оловянные миски и тарелки. В нем же хранилось несколько дорогих точных весов. Инструменты менялы были столь же ценны, как и монеты, которые взвешивали с их помощью. Поэтому, пока в них не было необходимости, их хранили здесь.

Алейдис открыла первый сундук и, как и ожидала, обнаружила в нем множество бархатных мешочков и металлических шкатулок, в которых лежали иностранные монеты. Некоторые из них она уже знала, другие — видела впервые. В следующем сундуке обнаружились монеты, рассортированные по типу и достоинству. Кажется, все они были иностранными. Во всяком случае, если судить по форме и тому, что на них было изображено и написано. Третий сундук содержал бухгалтерские книги и пачки векселей, помеченных как погашенные. Николаи всегда поручал делать дубликаты документов по всем операциям. Документы были написаны не рукой Николаи. На одних узнавался почерк его первой жены, почерк на других был Алейдис не знаком.

Не обнаружив ничего необычного, Алейдис принялась изучать содержимое других сундуков. Мало-помалу ей раскрывались подробности деловой жизни мужа за последние тридцать лет. Он сохранил даже бумаги своего отца. Они были написаны на латыни, поэтому она не смогла их прочесть. Наконец остался последний сундук, тяжелый, окованный железом, стоявший в самом дальнем углу. Подойдя к нему, она вздрогнула, потом осторожно потрогала большой штыревой замок с пятью филигранными, но в то же время массивными кольцами. Очевидно, это и был один из тех алфавитных замков, о которых рассказывал ей Николаи. Но он и словом не обмолвился, что уже приобрел один такой. Интересно, кто его изготовил? Она осмотрела замысловатый механизм со всех сторон. Разумеется, он произведен не в Кельне. Возможно, муж выписал его из Италии либо Франции или из других земель, чьи мастера достигли таких высот в производстве замков.