Чтение онлайн

— Вы были правы.

Она шумно вздохнула, ее грудь приподнялась и опустилась. Это ненадолго приковало его внимание, отчего он рассердился сам на себя.

— Неужели? В чем именно, могу я спросить? — поинтересовался он с легким раздражением.

— Во всем.

Ее голос прозвучал как-то глухо.

— То есть почти во всем. Николаи был хорошим мужем, всегда любил меня и был честным по отношению к нашей семье. На этом я настаиваю, ибо это чистая правда.

Она выдержала паузу, желая собраться с мыслями.

— Но просмотрев кое-какие его бумаги и тщательно расспросив двух моих слуг, я теперь знаю, что Николаи многое от меня скрывал. Он был не тем человеком, каким я его себе представляла. По крайней мере, не совсем тем.

Их глаза встретились.

— Но я любила его, и не имеет значения, что он там делал и каким видите его вы. Его смерть должна быть отомщена. Ибо, если он совершал зло и за это пал жертвой другого зла, отнюдь не следует, что его убийцы были в своем праве.

— Совершенно с вами согласен, вдова Голатти.

— Я хочу найти убийцу и предать его суду.

— Вы знаете, что шансы на успех невелики, — спокойным, ничего не выражающим голосом сказал ван Клеве. — Нет ни свидетелей, ни улик, и по вашему собственному признанию, нет никаких зацепок, которые могли бы указать нам направление для поисков.

— Пока нет. В ближайшее время я намерена провести расследование.

— Мне об этом известно. — Теперь в его голосе зазвучал лед. Он не любил, когда его отчитывали, как несмышленого юнца. А именно это и произошло после ее появления в ратуше сегодня утром. — Ведь вы же обратились в Совет города Кельна и Коллегию шеффенов с просьбой присвоить вашему иску самый высокий приоритет. Более того, просили Совет, чтобы дело передали другому полномочному судье, то есть Кристану Резе либо Георгу Хардефусту.

— Я честно предупреждала, что буду жаловаться на ваше поведение, возразила Алейдис, сложив руки на груди. — Неужели вы полагали, что я забуду, как вы оскорбляли меня прямо над телом покойного мужа?

— И все же вашу просьбу оставили без рассмотрения.

— Господин Резе объяснил мне, что юрисдикция судей не может быть изменена без веских причин и что личная неприязнь не может считаться таковой.

Ван Клеве слегка склонил голову.

— С вашим супругом этого никогда не случилось бы.

— Что? — вскинулась Алейдис.

— Он бы сумел добиться своего.

— Да что вы говорите! — яростно сверкнув глазами, парировала она.

— Он бы перевернул небеса и ад, чтобы помешать мне расследовать его смерть.

— И вы полагаете, что именно этим я сейчас и должна заниматься?

— Я хочу сказать, что вы должны научиться стоять на своем, вдова Голатти, как это сделал бы ваш муж, упокой Господь его душу. Иначе вы недолго продержитесь в мире, который он вам оставил. Если вы хотите, чтобы дело вел другой судья, найдите способ добиться этого, — кривая усмешка исказила губы Ван Клеве. — Если, конечно, нет иной причины, по которой вы так легко сдались.

Она посмотрела в одно из окон, в котором, несколько искаженные стеклами, виднелись кусты и деревья, высаженные по периметру большого сада. Ей потребовалось перевести дух, прежде чем ответить.

— Вы проницательны, господин ван Клеве. Именно это качество мне сейчас необходимо, как никогда.

Ее щеки залил нежный румянец, но когда она продолжила говорить, в ее голосе зазвучала решимость:

— Вы не были дружны с моим мужем. Более того, вы с ним были соперниками. Между вами существовали разногласия, которые начались задолго до моего брака с Николаи. Я сперва думала, что это станет препятствием для расследования. Но, возможно, все как раз наоборот. У вас нет причин льстить мне или приукрашивать факты. Поэтому вы будете честны со мной. И хотя вы, вероятно, рады, что один из ваших главных противников ушел навсегда, вы человек чести и не меньше моего желаете смыть пятно позора, которое наложило на весь цех кельнских менял это подлое убийство. Разве я не права?

Винценц одобрительно кивнул.

— Из сказанного вами можно заключить, что, по вашему мнению, сберечь доброе имя — мое собственное и цеха, к которому я принадлежу, — для меня важнее, чем торжествовать по поводу избавления от конкурента. Вашими устами говорит сама мудрость. — Он осторожно улыбнулся. — Поскольку обещание, которое Совет уже дал вам, не оставляет мне выбора, я полагаю, мы должны смириться с тем, что, вопреки вашей первоначальной просьбе, я буду вынужден искать вашего общества в обозримом будущем.

— Да будет так, — ответила Алейдис, никак не отреагировав на его улыбку. Поначалу ее сильно расстроило, что Совет отказался передать дело Другому полномочному судье. И лишь по дороге сюда ей вдруг подумалось: может быть, это и неплохо, что расследование будет вести ван Клеве. Он слыл — хоть, конечно, молва склонна была привирать и преувеличивать — не только умным, но и чрезвычайно настойчивым в попытках восстановить справедливость. И его знание мира, в котором в силу своего ремесла вращался Николаи, вероятно, могло бы стать дополнительным преимуществом. Однако осведомленность ван Клеве о незаконных делах ее супруга не давала Алейдис покоя: она не могла понять, откуда тот черпает свои знания и почему давно не использовал их против конкурента. Она прогнала эту мысль прочь и решила сосредоточиться на главном.

— Полагаю, вы хотите ознакомиться с перепиской и бухгалтерскими книгами моего мужа, — сказала она.

— Да, это первое, что я должен сделать, — взгляд глубоких темных глаз Винценца задумчиво остановился на собеседнице. — Думаю, вы уже нашли доказательства того, что у вашего мужа были дела, которые он не записывал в бухгалтерские книги?

Алейдис кивнула.

— В нашем подвале есть сундук. Я еще не смогла открыть его, потому что он заперт на алфавитный замок, комбинацию которого я не знаю.

— Алфавитный замок? — полномочный судья удивленно поднял брови.

Да, это устройство, в котором несколько подвижных колец с буквами…

— Я знаю, что такое алфавитный замок, — перебил он ее. — Почему бы вам не позвать кузнеца, чтобы он разбил его на части?

— Мы обсуждали это с Вардо, — пожала плечами она.

— Вардо — это ваш слуга?

— Да, так вот он сказал, что покойный супруг не зря навесил на сундук такой сложный замок. Он не хотел, чтобы кто-то добрался до содержимого. Даже я.

— И вы из уважения к его памяти желаете сохранить его тайну?

— Нет.

Алейдис сделала шаг к письменному столу и, не спрашивая разрешения, устроилась на мягком кресле, которое обычно предлагали посетителям.

— Скорей я хотела бы доказать, что достойная жена своего мужа. Разбить замок было бы самым простым. Но Николаи никогда не скрывал, что видит во мне человека, способного разделить с ним его ремесло. Он доверил мне вести все книги и даже часть переписки. Кто знает, не открыл бы он мне со временем другие секреты, если бы его не убили.