Чтение онлайн

почувствовать, увидев Блейка и Порцию вместе этим утром. Только я злюсь

не на Порцию. Я злюсь за нее.

Я прикусываю внутреннюю сторону щеки, стараясь сдержать

рвущуюся наружу тираду.

Остин лишь кивает.

– Делай то, что должен. Нам понадобиться любая помощь.

Он прав насчет этого. Нам нужна бандия на нашей стороне. А я же

больше не в счет.

– 24 –

После того как Блейк уходит, я спускаюсь в конюшню и прошу у

Малкольма щетку. Я забираюсь в стойло к Панде и начищаю ее до блеска.

– Собираешься покататься? – Остин нависает над стойлом. – Я могу

составить тебе компанию.

– Ты ездишь верхом?

– Автомобили все еще относительно новые изобретения. – Он

протягивает руку, чтобы погладить шею Панды. – Я провел столетия в седле.

После тысячи лет службы, лошадь для многих стала бесполезна.

– Как ты. Создание, которое потеряло свою цель.

Остин изучает мое лицо.

– Или нашло ее.

Я чувствую, как краснею. Я сосредотачиваюсь на расчесывание чуба

под гривой Панды.

– Поездка была бы приятной.

Остин выводит гнедого мерина по имени Самсон. Панде приходится

удлинять шаги, чтобы не отставать, но, кажется, она наслаждается вызовом.

В конце поля Остин разворачивает Самсона к тропе сквозь деревья на

противоположной стороне от океана.

– Если мы будем придерживаться тропы, то найдем руины.

– Руины? – Мое дыхание немного учащается.

Знает ли он, что я встречала его в прошлом? С Гвин? Остин кивает.

– Не так захватывающе, как звучит. В действительности груда камней.

Мы скачем еще полчаса прежде, чем достигаем вершины небольшого

холма. При свете солнца кипа огромных квадратных камней выглядит

меньше, некоторые осыпаются, другие все еще сохраняют свою форму. Кипа

достигает шести футов в самой высокой точке, три фута – в самой низкой.

Она простирается приблизительно на пятнадцать футов, затем поворачивает

за угол и проходит еще примерно пять футов.

– Что это было?

Остин улыбается.

– Замок. Или, во всяком случает, одно из зданий, окружавших его. Это

все, что осталось.

– Ты никогда не видел первоначальный вариант?

– Я еще не настолько стар.

– Сколько тебе лет? – Возможно, я и не хочу знать.

– Восемнадцать.

– Я серьезно.

– Я тоже. Для бога возраст не имеет значения. Время мало что значит,

когда перед тобою вечность. Теперь же, оно для меня важно. – Остин

соскальзывает с Самсона и отпускает его бродить по поляне. – Пойдем.

Я спешиваюсь, но остаюсь позади.

– Я бывала здесь раньше.

– Неужели? – улыбается Остин.

– Несколько дней тому назад. И когда впервые приехала в Лоркан.

– И?

Я прохожу вперед.

– Она очень старая, не правда ли? – Я подхожу к стене, сознательно

направляясь в противоположную сторону от местоположения высеченных

фигур. Я провожу руками по гладким камням, пытаясь представить стены,

как часть чего-то большего. – Какого это было? Быть богом на земле?

– Я сам не знаю.

Я поворачиваюсь к нему лицом.

– Но боги были здесь. До того, как Милезийцы изгнали их?

– Я был богом потустороннего мира. Я не правил сверху.

– Так что же, твоя жизнь не изменилась, когда богов изгнали?

Он усмехается.

– Изменилась. Я перешел от простого контроля за прохождениями душ

из одного царства в другое, которое честно говоря, требует очень мало, к

управлению всеми богами, что требует немного больше.

Я об этом не подумала. Остин правил потусторонним миром и

контролировал врата. Изгнанные боги оказались под властью Остина.

– Таким образом, твое положение улучшилось?

Он смеется.

– Едва ли. Боги – переменчивая кучка. И как единственный бог,

способный проходить сквозь врата, я был под постоянным давлением,

приводя в порядок дела здесь наверху.

Не удивительно, почему Остин желал освободить богов. Он хотел

освободиться сам.

– Какова была роль Лайама? Раньше?

– Заноза в заднице.

Я смеюсь. Когда я оборачиваюсь, Остин ближе, чем я ожидаю. Я чуть

не налетела на него.

Лицо Остина становиться серьезным.

– Ты уверена, что с тобой все в порядке?

Я сама удивляюсь своему ответу.

– Думаю, что да.

– Хорошо. Ты испытывала свои силы сегодня?

– Нет. – Но я смогла увидеть, как время с Порцией остановилось.

Интересно, была ли это она или я. Или обе. – В Пабе была вспышка магии.

Как тогда, когда Блейк заявил на меня право на твоей вечеринке, только с

Порцией.

– Порция заявила о праве убить тебя?

– Думаю так. Она обозвала меня ведьмой.

Между бровей Остина пролегает складка, которая делает его слишком

похожим на человека. И таким особенным.

Прежде чем успеваю подумать, что делаю, я тянусь к пряди волос,

вечно свисающих на один глаз, и убираю ее. Золотые крапинки в глазах

Остина отражают солнечный луч, падающий между деревьев и одаривающий

его своим теплом.

Я не убираю руку. Мой большой палец следует по линиям над его

переносицей, разглаживая их.

– Что ты делаешь? – Голос Остина опускается до шепота.

– Думаю о том, чтобы попросить тебя, поцеловать меня.

Остин делает глубокий вход.

– Во что бы то ни стало, не позволяй мне тебя останавливать.

Я провожу пальцем по носу, спускаясь к его губам, и оставляю его там.

– Наверное, это не очень хорошая идея.

– Никаких размышлений.

Я ощущаю кончиком пальца вибрацию от его слов, теплый поток

воздуха, слетающий с его губ. Я глубоко вдыхаю, словно могу дышать им