Чтение онлайн

– За пьющий возраст в Ирландии.

За исключением тату Гринписа на его левом предплечье, Сэм выглядит

на удивление современным для гиллы. Джо по-прежнему одевается как ретро

гризер15 50-х, а бакенбарды Микла заставляют казаться его, по меньшей мере,

на сотню лет позади времени, но ежик Сэма более современен, даже если

подводка вышла из моды десять лет назад или около того.

Он мог бы запросто сойти за современного подростка.

Брейден потягивает пиво и наблюдает за мной.

– Ты слишком хорошенькая для твоего собственного же блага.

– И что это должно означать?

– Это значит, что мне хочется забрать тебя на дно моря и оставить там

навечно.

Я смеюсь, хотя и знаю, что тут только доля шутки.

– Ну вот, и для тебя есть фуа, – ляпнула я.

За столом воцаряется гробовое молчание.

Сэм перевод взгляд от меня к Брейдену и обратно.

– Что? – Мой голос звучит слишком громко. – Они не знают?

Брейден склоняется к моему уху.

– Они знают. Но мы не хотим, чтобы весь паб слышал. Суеверных

людей здесь хватает.

Я понижаю голос.

– Прости. Не то чтобы они и меня сильно любят.

– Им же хуже.

Волосы на затылке встают дыбом. Я инстинктивно смотрю в сторону

двери. Джона входит в паб, его рука свисает с плеча Сьерры. Никто не

обращает на них внимания, пока они разговаривают с парнем за барной

стойкой.

Они всего лишь парочка обычных туристов.

– В чем дело? – Брейден оглядывает комнату.

– Мне нужно убираться отсюда, – отвечаю я, не сводя глаз со спины

Джона.

Брейден следует за моим взглядом.

– Из-за него? Он – Сын?

Бреден что-то шепчет Сэму, и Сэм направляется к бару.

– Мы наверняка сможем выбраться через кухню.

15 Гризер – агрессивно настроенный молодой человек, обычно с длинными, грязными волосами;

представитель молодёжной субкультуры, зародившейся в 60-е годы 20-го века

Брейден встает передо мной.

Я колеблюсь. Остин не доверяет фуа, и для этого должна быть

причина. Но от Джона на сто процентов ничего хорошего не жди. Мне

придется рискнуть и пойти с Брейденом.

Джона поворачивает голову, как только я встаю. Его глаза

округляются, когда он видит меня, а затем маниакальная улыбка озаряет его

лицо. Он оставляет Сьерру и Сэма, пересекая комнату несколькими

плавными шагами. Он переводит взгляд с Брейдена на меня и обратно.

– Кто этот новый парень?

Ноздри Брейдена раздуваются, он делает глубокий вдох.

– Серьезно? Ты считаешь, что здесь место и время?

– Извини, Приятель. Мне не хотелось бы разрушать вашу маленькую

вечеринку, но у нас с Брианной осталось кое-какое незаконченное дело.

Джона хватает меня за локоть и отдергивает от Брейдена.

– Не прикасайся ко мне.

Я выкручиваю руку и отступаю к стене.

– Не повезло тебе, что мы не можем быть друзьями.

Джона наклоняет голову на бок, и мрачное выражение пробегает по его

лицу.

Брейден ступает между нами.

– Иди.

Я бегу к кухне, прячась за дверь в то мгновение, когда паб озаряется

серебристым светом. Дерьмо. Я едва не сбиваю с ног хрупкую женщину,

шинкующую сельдерей у стойки, но не останавливаюсь. Я слышу

догоняющие меня шаги. Я добегаю до задней двери и оглядываюсь через

плечо.

– Беги на улицу!

Брейден бежит около меня и толкает дверь, игнорируя раздающийся

сигнал тревоги, когда мы выскакиваем в аллею в тот момент, как

серебристый свет заливает комнату позади нас.

– Сюда.

Брейден показывает налево, хватает меня за запястье и бежит за угол,

таща меня за собой.

Снова моросит холодный дождь. Брейден тянет меня к другой узкой

улочке, а затем еще к одной, останавливаясь только тогда, когда мы

полностью уверены, что нас с Джона разделяют достаточно стен и темноты.

– Этот парень – идиот. Его не волнует, что он раскрывает себя. Он

просто хочет видеть тебя мертвой.

– Извини, что втянула тебя во все это.

– Думаешь, я уже не во всем этом? – смеется Брейден.

– Я ничего о тебе не знаю. Ты же шутил о том, что затащишь меня на

дно океана, верно?

– Заманчиво, но ты нужна нам для Сбора. – Его лицо спрятано в тени,

поэтому невозможно сказать, серьезно ли он. Он тянет меня под тент. – А что

насчет тебя? Какую игру ты ведешь?

– О чем ты?

– Прекращай изображать невинность. Ты объявляешься со своим

парнем и задаешь мне кучу вопросов о Сборе. Я знаю, что тебя не интересую.

И ты на много умнее, чем претворяешься.

– Откуда ты знаешь, что мне не интересен? – Моя голова все еще плохо

соображает из-за пива. Я с трудом следую за его логикой.

– Я впитываю эмоции других людей. Я знаю, что ты чувствуешь.

– Негативные переживания, верно?

– Все. Отрицательные просто легче всего найти.

– И что же я чувствую сейчас?

Брейден поднимает брови.

– А разве ты не знаешь?

– Конечно. Я просто хочу посмотреть, знаешь ли ты.

– Страх. Облегчение. Но эти очевидны. Ты гораздо сложнее. Когда ты

вошла туда, были смятение, разочарование и ревность.

– Не плохо.

Я чувствовала все это. Остин и Дану? Это так неприятно во многих

отношениях, что я даже не могу начать переваривать.

– И ты испытывала страх даже еще раньше, чем заявился этот ублюдок.

– Я не боюсь тебя. – А, наверное, следовало бы. Но я не боюсь.

– Я не говорил, что ты боялась меня.

– И чего же я тогда боюсь?