Чтение онлайн

Он провидит языком от моего запястья до края рукава. И поднимает на

меня взгляд.

– Получается?

– Да. – Я отнимаю у него руку. По моей коже все еще бегают мурашки.

– Просто скажи мне.

Он вздыхает.

– Мне тебя не переубедить, ведь так?

– Ты же доверяешь мне, верно?

– Всей своей жизнью, – произносит Остин с уверенностью, не

оставляющим места никаким сомнениям. Я верю ему.

– Тогда скажи мне правду.

– Хорошо. – Линии беспокойства снова пролегли между его бровями.

Я тянусь и разглаживаю их.

– Я смогу справится с этим. И не возненавижу тебя. – Я уже знаю

Остина. Когда-то он был моим врагом, но я понимаю его готовность убивать

ради того, чтобы защитить тех, кого любит. – Я прощу тебя, – шепчу я.

– Я не убивал Дану.

Черт. Не то, чего я ожидала.

– И это не был Киллиан. Но ни у кого другого не было причин – если

только – боже мой. Это была Гвин?

Это моя вина? Вызвала ли я смерть Дану, стараясь предотвратить ее?

Подсказала ли я Гвин идею убить мать, чтобы разжечь войну?

– Нет.

– Тогда кто? – Меня трясет. Я не могу остановить дрожь, сотрясающую

меня.

Он берет мои дрожащие руки в свои.

– Это была ты, Брианна. – Он закрывает глаза. – Это была ты.

– 42 –

Я не могу представить себя убивающей Дану. Но теперь, когда знаю,

что это была я, я смогу остановить убийство. Смогу контролировать свои

действия. И чтобы ни случилось, я не убью Дану. Я смогу остановить войну.

Я просто могу больше никогда не возвращаться к руинам. Если меня

там не будет, чтобы убить Дану, то этого не случиться. На сей раз, уклонение

чувствуется как реальный вариант.

Легко держаться подальше от руин. Труднее удержаться от поездки в

город и сорвать ожерелье с шеи Порции. Но у нас еще есть время до Сбора. И

Бог свидетель, я не желаю быть нигде кроме как в настоящем, наслаждаясь

каждым мгновение и сохраняя их в сердце.

Следующие несколько недель проходят в водовороте сражений на

мечах, конных прогулок и поцелуев. Я стараюсь дотянуться до своей силы

без ожерелья, но становится все более очевидным, что этого никогда не

произойдет. Сама мысль противостояния бандии без каких-либо сил –

достаточно пугающая. И усугубляется тем, что я знаю, насколько сильно

скажем, бандия ненавидит меня. Я откладываю так долго, как могу.

Для меня до сих пор неожиданность, когда подходит неделя Сбора. Ах

если бы мы с Остином могли отгородится от мира навсегда.

Мы не можем.

У нас есть только два дня.

Я уже лучше владею мечом, особенно после того, как Остин сделал для

меня небольшой, более пропорциональный моему размеру. Я быть может

даже смогу защищаться, если дойдет до боя один на один. Но мы будем в

меньшинстве. Если только я не смогу вернуть свое ожерелье. Мы с Остином

овцы, идущие на бойню.

Если мы только не примем другого решения.

– Может быть, нам следует уехать. – Я едва прикасаюсь к яйцам за

завтраком. – Мы никому не нужны мертвыми.

– Это то, чего ты хочешь? – Остин никогда не просил меня не

сражаться, но в его голосе слышится надежда.

– Может ли Лайам по-прежнему втягивать нас в это, когда наши силы

пропали?

– Я так не думаю. Я не могу больше чувствовать врат.

Неужели все так просто? Мы просто можем уйти и оставить Сынам

сражаться? Оставить Порции ожерелье, которое является ключом к моей

силе?

– Хорошо.

Остин приподнимает брови.

– Хорошо?

– Эти последние несколько недель без Лайама или Сынов. Я хочу

больше их. – Я хочу больше его.

– Я попрошу Микла сделать все приготовления.

И вот так просто у нас есть билеты до Рима.

Остин останавливает меня в холле.

– Ты возвращалась к руинам?

– Нет. Я собирала вещи.

– Ты снова вернулась. В тот день, когда Дану… – Он останавливается,

не договорив.

– А что если я не вернусь?

– Вернешься. Это уже произошло.

– Нет смысла форсировать это.

– Это случится, хочешь ли ты того или нет. Да и я всегда видел тебя

только здесь. В Лоркане.

– И что?

– Если мы уедем, ты не сможешь совершить путешествие, чтобы

увидеть меня. Но ты увидишь. А значит, нам не уехать, пока этого не

произойдет.

– Но нам нужно уехать. Не так много времени осталось

– Я не говорю, что не хочу. Мы можем попробовать. Я всего лишь хочу

сказать, не думаю, что это будет возможно. Прошлое уже произошло. Это

должно случиться.

– Теория совозможности.

– По-английски?

– Если ты прав, если нет парадоксов, тогда некоторые вещи

невозможно изменить, потому что они уже произошли. Например, я не смогу

вернуться в прошлое и убить маму до моего рождения, потому что я не

смогла бы родиться, чтобы отправиться назад и убить ее. Я могла бы

попытаться, но ничего бы не вышло, поскольку не возможно, чтобы

одновременно умерла мама и родилась я для совершения ее убийства в

прошлом.

Я почти таю от его кривоватой улыбки.

– Вот что я получил, влюбившись в ученого.

– Сколько раз ты видел меня? В прошлом?

– Пять. – Не колеблясь отвечает он.

– А я была уже четыре. Получается, я вернусь еще один раз? – Но я

этого не сделаю. Никогда. Не важно, уедем ли мы сегодня или через месяц.

Возвращение будет означать, что я подвергну жизнь Дану опасности. – А что

если я просто не вернусь?

– Вернешься. Я был там, помнишь?