Чтение онлайн

В швейной мастерской уже ушивали мою одежду для вечера - это была розово-белая мечта - и после того как я ее надела, в спальне Мари ее горничная Минетта уложила мои волосы. Мари уже была причесана и теперь уютно устроилась в кресле и наблюдала. Минетта была пухлой, веселой женщиной около тридцати и, по словам Мари, лучшим парикмахером Парижа, возможно, даже лучше, чем у королевы. Когда я об этом услышала, тут же воспользовалась возможностью, чтобы побольше узнать об отношениях Мари и королевы.

– Сесиль говорила, что королева дружит с тобой, - сказала я, пока Минетта горячими щипцами закручивала мои волосы во множество маленьких завитков.

– О да, она моя лучшая подруга! Мы неразлучны.

– А правда, что королева не в особенном восторге от кардинала?

– В самом деле, между ними есть разногласия. Она никогда ему не нравилась, с самого начала.
– Мари неожиданно хихикнула.
– Кстати, королеву зовут в точности, как тебя - Анна. И она чудесная. На самом деле, ты даже на нее немножко похожа. Хотя она, конечно, на несколько лет старше, ей двадцать четыре, а значит, она такого же возраста, как и я.

– И почему же кардинал ее терпеть не может?

Мари приложила палец к губам, многозначительно взглянув на Минетту. Дождавшись, когда камеристка объявит свое произведение законченным и покинет комнату, она продолжила приглушенным голосом:

– Мы не должны обсуждать наши тайны при слугах, ты же знаешь.

– А у королевы они есть?

Мари кивнула.

– К сожалению, я не могу тебе рассказать, иначе это больше не будет тайной.

– Ты не должна мне ничего говорить, - великодушно решила я, хотя сгорала от желания выяснить это.

– Особенно об этом никогда не должен узнать Ришелье, - продолжила Мари, - иначе королева будет в смертельной опасности.

Теперь стало еще любопытнее, и я напряженно размышляла, как можно выведать побольше информации у Мари. Но она вскочила и сказала, что хотела бы, наконец, показать мне дом. Так что я усердно осматривала множество комнат и переходов на всех четырех этажах и пыталась хотя бы приблизительно запомнить, что где находится.

А затем началась вечеринка. Один за другим прибывали гости и собирались группами в большом салоне. Слуги разносили напитки. Множество свечей освещали зал, а упомянутый струнный квартет создавал ненавязчивый музыкальный фон. Все проходило почти так же, как и на предшествовавшем вечере у Маркизы, даже если и было несколько различий: в то время как у Маркизы собирались преимущественно интеллигенты всех возрастных групп, на вечеринке у Мари была исключительно золотая молодежь. Только дорого одетые мужчины и женщины от двадцати до тридцати лет, которые не только выглядели как снобы, но и вели себя точно также. Речь для них шла не только о том, чтобы смотреть и быть увиденными, а также еще и получать удовольствие.

Мари сунула мне стакан с вином в руки, затем потащила меня от одной группы к другой и представляла меня как ее компаньонку. Тот или другой равнодушный взгляд позволял предвидеть интерес, но мне не перепадало ничего, кроме нескольких пустых, мелочных слов. Вероятно, я была просто скучной. В бело-розовой полосатой одежде я выглядела как своего рода младшая сестра, которую отправят в постель в десять. В сравнении с этим все другие присутствующие женщины выглядели как кинозвезды на награждении Оскар, в тесно перевязанных корсетах, с откровенным декольте и большим количеством макияжа.

Но прекраснее и захватывающе всех была однозначно Мари, и для этого ей совершенно не нужен был макияж. На ней было бархатное платье с глубоким вырезом, чей мягкий красный оттенок подчеркивал ее безупречный цвет лица и светящиеся глаза. Ее длинные волосы не были так по-детски завиты, как у меня, а падали на плечи великолепными локонами.

Неожиданно меня охватила волна подавленности. Против Мари у меня не было шансов. Себастиано был бы тот час повержен ею. Уж таковы мужчины, а он, конечно, не был никаким исключением. У его подсознания не было бы времени оживить старые чувства, так как оно было бы занято решением вопроса, связанного с Мари.

Как будто я мысленно призвала его, так как именно в этот момент он вошел в зал. Опять мне пришлось задержать дыхание, когда я увидела его. Что привело к тому, что я поперхнулась вином, глоток которого я все еще держала во рту. Я плюнула и закашляла, и попыталась сделать вдох, что стоило мне ценных секунд, когда я могла ничего не делать, кроме как глазеть на него, как загипнотизированная овца.

Камзол Себастиано был того же самого цвета, что и платье Мари, так что они двое, он и она, выделялись в толпе присутствующих, как принадлежащие друг другу драгоценные камни. Это соответствие обладало такой символической силой, что слабая нотка ужаса пронзила меня, когда Себастиано в самом деле приблизился к ней, пока она в это время шла к нему навстречу. Они были как два магнита, которые притягиваются друг к другу. Он остановился перед ней и галантно поцеловал ее кисть, а она откинула голову назад с искристым смехом, когда он сказал ей что-то смешное. Он смотрел на нее сияющими глазами, я видела, как блестят его зубы через весь зал.

Безвольный. О Господи. Я знала это!

Я совсем не заметила, как пришла в движение. Словно подвешенная на веревочках марионетка, я приближалась к ним. Из-за шума голосов и пиликанья скрипки я не слышала ничего, кроме стука своих каблуков, это звучало словно «поздно-поздно-поздно-поздно». Я чувствовала себя чем-то средним между Алисой в Стране Чудес и Безумным Шляпником, и пошла быстрее. Слишком быстро. Уже почти дойдя до них, я поскользнулась на натертом воском до блеска паркете и растянулась во весь рост.

Все было в точности как на рыночной площади - я шлепнулась прямо под ноги Себастиано. Но на этот раз имелось существенное отличие. В падении из моей руки выпал бокал с вином и полетел прямо на него, но он поймал его молниеносным движением прямо в воздухе. Однако содержимое стакана вело себя в соответствии с законами Мерфи (и Ньютона): все оставшееся вино выплеснулось прямо на его шикарный красный камзол.

– Святые небеса!
– воскликнула Мари.

Себастиано что-то произнес (для меня это прозвучало как «Вот дерьмо»), но испуганный возглас Мари заглушил его слова. Спустя мгновение кто-то помог мне подняться на ноги. Немного пошатываясь, я подняла голову и взглянула в удивленные и хорошо знакомые голубые глаза.

– Мне очень жаль!
– задыхаясь, воскликнула я. Если бы Себастиано не поддержал меня, я тотчас же упала бы снова, так сильно выводила меня из равновесия его близость. У меня сдавило горло, и я почувствовала, как слезы выступили у меня на глазах, потому что я так тосковала о нём.

– Это Анна, моя очаровательная юная компаньонка, - услышала я слова Мари.

– Да, это она, - протяжно ответил Себастиано, отпуская меня. Он не изменился в лице, но его прищуренные глаза не оставляли сомнений в том, что кое-что здесь казалось ему сомнительным.

– Это был несчастный случай, честно!
– У меня заплетался язык.
– К счастью, он тоже красный. Камзол, я имею в виду. И вино тоже. Мы можем это очень быстро... э-э... высушить. Чтобы вы здесь все не... э-э... закапали. Пойдемте со мной, я помогу вам.
– Спотыкаясь, я пошла вперед и оглянулась через плечо, чтобы убедиться, что он следует за мной. Казалось, он все же не решается оставить Мари.

— Я скоро вернусь, тогда мы продолжим разговор, — пообещал он ей, пока вытаскивал платок и прижимал его к пятну на лицевой части.