Чтение онлайн

– Однафды фсе фудут у моиф ног!
– уверенно провозгласила она, все еще с набитым шариками ртом.

Я взяла Себастиано под руку, и мы вместе вошли в фойе, средних размеров, множество свечей на стенах и люстры освещали зал. Он был не совсем заполнен, среди рядов скамей еще было достаточно мест, так что мы могли сесть впереди.

К моему удивлению, там же сидел Филипп, который в благоговейном ожидании смотрел на завешенную плюшевым бархатом сцену. Он привел себя в порядок и завязал его светлые волосы на затылке новым шелковой лентой. Его шляпа лежала у него на коленях. Когда Себастиано и я опустились на скамью рядом с ним, он удивленно повернулся ко мне.

— Анна! Что ты здесь делаешь?

– То же самое, что и ты - смотрю представление Сесиль.

Его взгляд упал на Себастиано, и на лице появилось пораженное выражение.

– Здравствуйте, - осторожно произнес он и бросил на меня вопросительный взгляд. Я едва заметно покачала головой. Нет, память к Себастиано еще не вернулась, но я работаю над этим.

Филипп понял и откашлялся.

– Очень рад, что ты здесь, Анна. Сесиль не упоминала, что ты придешь сегодня.

– О, это была совершенно внезапная идея.

– Это, безусловно, радует.
– Филипп сдержанно, но приветливо кивнул Себастиано.
– Желаю вам получить удовольствие от представления, месье.

– Спасибо, - ответил Себастиано. Он подозрительно взглянул на Филиппа, затем, прищурившись, посмотрел на меня. Было ясно, что эта встреча показалась ему странной, вероятно, такой же странной, как и обстоятельства, при которых он в первый и во второй раз встретился с Филиппом, который передал ему послания от Гастона и вместе с тем не произвел хорошего впечатления.

– Какое отношение ты имеешь к этому парню?
– хотел знать Себастиано. Он говорил не особенно тихо, так что Филипп, который мог слышать каждое слово, смущенно уставился на свою шляпу.

Прежде чем я смогла придумать подходящее объяснение, нас отвлекли взревевшие фанфары. Я вздрогнула, потому что они зазвучали совсем внезапно и действительно очень громко. На сцену вышел тип, одетый в пестрое ярко-зеленое, как ясменник, одеяние, и задудел в фанфару, с которой свисал вымпел в тон его костюму.

Люди, которые все еще дремали на скамейках, сразу же проснулись и захлопали. Игрок на фанфарах, полный тип с высоко закрученными усами, был также диктором, так как, когда он закончил играть на трубе, начал расхваливать предстоящую пьесу и объяснять действия слегка неприятным голосом.

Речь шла о каких-то богах и нимфах, о мужественных героях, а также о коварных интригах, алчных торговцах и трагической любви. Я нетерпеливо выпрямилась и краем глаза бросила взгляд на Себастиано. Он все еще пристально смотрел на меня, и я поняла, что он бы все-таки вернулся к своему ранее заданному вопросу. Позже он обязательно будет настаивать на ответе.

Но пока он был отвлечен на какое-то время, потому что как раз начиналось представление. Бархатный занавес поехал в сторону, а усатый диктор исчез за кулисой, которая представляла собой большую стену с нарисованным на ней лесом. Одновременно с этим за сценой послышалась барабанная дробь, и в следующий момент на сцену вышла Сесиль. Все зрители как будто наэлектризовались, при возможности я также заметила, что пришли почти только мужчины, так как Сесиль, как всегда, предлагала достойный обозрения вид.

Ее фигура Мэрлин Монро была втиснута в шелковую тряпку, которая подчеркивала каждую округлость. На правое плечо, подобно водопаду, струились серебряные, белокурые локоны, левое же плечо было неприкрыто. Ее подведенные глаза сверкали в свете свечей, а на ее накрашенных губах играла соблазнительная улыбка. В воздушной одежде она танцевала по всей сцене, сделала несколько вращений и прыжков, при которых туда-сюда и вверх и вниз колебались не только ее волосы.

К тому же она отбивала такт на маленьком бубне и колокольчиками, которые она носила на ленте на щиколотке, дополняя все веселым звоном. Стихи, которые она исполняла во время происходящего, почти полностью погибали, так как каждый в зале был сконцентрирован на ее груди, которая грозилась выскочить наружу при каждом шаге. Короткий косой взгляд на Себастиано показал мне, что он тоже смотрел туда.

Лучше всего я бы встала перед ним и перегородила бы ему поле зрение, но это выглядело бы довольно странно, поэтому я преодолела кипящую ревность и сделала вид, будто ничего не происходило. Через некоторое время Сесиль прекратила танцевать и подошла к краю сцены. Исполненный, идеально акцентированным голосом (кажется, шарики действительно помогали!) она читала монолог, который состоял из стихов.

Правда, они не рифмовались, но по такту предложений я поняла — благодаря выбору немецкого, как основного предмета — в пятистопных ямбах Сесиль сообщала нам, что она была лесной нимфой, которая только что появилась из источника и при этом безумно влюбилась в случайно сидящего там юношу. Вообще-то он направлялся в город, где должен был сочетаться браком с богатой наследницей, которую выбрал для него его жестокосердный опекун. Сесиль выдавила из себя всхлипы, рассказывая об этом, что снова заставило дрожать не только её голос, но и грудь. Несколько уже было заскучавших зрителей тотчас же превратились в само внимание. Признавшись в нескольких дальнейших стихах в том, что её сердце разбито и она умрёт, если юноша женится на другой, она покинула сцену, печально склонив голову, и это было окончанием первой сцены.

Перед тем как исчезнуть за кулисами, она подмигнула мне и ухмыльнулась при этом. Ей заметно нравилось, что я пришла на ее представление.

Следующим вышел юноша, которому, однако, было уже минимум тридцать с отчетливой лысиной на лбу. Кроме того, он не знал хорошо свой текст. Иногда он неоднократно запинался, что вызывало неумышленные смешки в публике, которые он воспринимал с оскорбленным выражением лица. С многословными разворотами он разъяснил зрителям, что только что в лесу он случайно проходил мимо источника и утолял там его жажду, когда перед ним появилась самая прекрасная женщина всех времен.

— Она была так чудесна, великолепно тонка. Волосы такие же серебристые, как водопад. Грудь роскошно поднималась под одеждой.

На этом месте он снова запнулся и начал глазеть на публику, как будто мог найти там забытый текст.

— Продолжай! — кричал кто-то. — Расскажи еще больше о груди!

Юноша возмущенно пыхтел, но реплика возымела желаемый успех. Он снова вспомнил остальной текст.

— Любовь ударила меня как молния. Но ах, меня ждал тяжелый долг.

— Нимфа должна выйти снова! — выкрикнул зритель.

Но сначала появилась не она. Вместо этого вышла другая фигура, вернее говоря, та же что и раньше, но только иначе одетый. Старый мужчина, который скучно представился как опекун юноши (это был диктор, теперь он был в красном вместо зеленого ясменника), затем богатая наследница (Сесиль в черном парике), которая, собственно, любила соседского сына и хотела бы лучше умереть, чем сочетаться браком с навязываемым женихом, а затем, по-видимому, который хотел зажечь с наследницей, но, тем не менее, он боялся мести богов.