Чтение онлайн

Виконт Бриньи, который так неровно дышит к матушке, нежно держал её за руку и жарко возмущался по поводу кляузников из Новостного листа. Он негодовал, что не может вызвать никого на дуэль, или хотя бы подать на них в суд.

Этот вопрос уже обсуждался вчера с баронессой Шатони, которая объяснила, что предъявить хроникёрам нам нечего, ибо была написана сказка про "Золушку". Они очень умно поступили, не назвав ни одного имени. И что с того, что всем понятно о ком идёт речь? А насчёт того, чтобы вызвать кого-то на дуэль? Так ведь там все люди не благородные, владением оружия не обучены.

Так и получалось, что отстоять своё доброе имя мы не можем. Но, честно говоря, матушка не очень того и хотела. Поняв, что знающие её люди не думают о ней плохо, она с легкостью простила тех, кто с ней так некрасиво поступил. Я, например, не отличалась таким всепрощением, и разобраться с писаками из Новостного листа была бы не прочь, но самочувствие требовало сидеть дома и не выступать много.

А вот эмоциональность Бриньи так близко принявшего к сердцу эти события, подсказывает, что матушка наконец встретила человека, который, возможно, сделает её счастливой.

Я тихонько, не привлекая внимания, удалилась. Пусть они побудут наедине и поговорят откровенно. Я очень надеялась, что матушка сделает правильный выбор.

Стараясь не напрягать больную ногу, я доковыляла до входной двери и вышла на крыльцо. На мне был тёплый плащ с капюшоном, но кажется, идея прогуляться напоследок по саду была не самая разумная. Конечно, когда зарядят дожди, я практически безвылазно буду сидеть в комнате, но усилившаяся боль дала понять - обойти дом, чтобы там прогуляться среди деревьев будет немного... внапряг.

Я раздумывала - пойти сразу домой или посидеть на стоящей неподалёку скамейке, когда в распахнутые ворота нашего двора въехал одинокий всадник. Широкий чёрный плащ с глубоким капюшоном хорошо скрывал гостя, так что узнала я его лишь когда он, подъехав, спешился.

Рауль, герцог "какой-то там", поднимался по ступеням, небрежно бросив поводья подскочившему конюху. А я застыла, не способная сдвинуться с места. Очень хотелось верить, что это всего лишь мираж, но аура, исходящая от этого человека, подсказывала, что вера эта - безрассудна. Он снова в мундире, только в этот раз вооружён шпагой и кинжалом.

Подойдя ко мне на расстояние вытянутой руки, он чуть склонился:

– Адель.

То ли он не знал моего полного имени, то ли не счёл нужным его выговорить.

– Рауль, - кивнула я головой, забыв в свою очередь про "вашу светлость"

Он смотрел на меня усталым взглядом своих карих глаз. Задумчиво. Изучающее.

– Мне нужно поговорить с вами, Адель.

Я отвела взгляд и стянула полы своего плаща. Представила, что это латы. Моя броня, в которую мне нужно спрятать боль - душевную и физическую. Внутренне заковав себя, заморозив свои чувства, я сумела плавно и ровно дойти до скамейки, посиделки на которой до этого были под вопросом. Рауль пошёл следом. Медленно опустившись на сиденье, я подняла глаза и изогнула бровь.

Его светлость окинул взглядом дом, а затем меня. Поняв, что почаёвничать его не приглашают, он усмехнулся.

– Что ж, - покорно сказал он, оставшись стоять напротив, - пусть так. Адель, расскажите мне об Изабелле.

– Зачем?
– деланно удивилась я.
– Почитайте Новостной лист, там всё сказано.

Я сидела, а он возвышался передо мной, весь в тёмном, а рука в чёрной перчатке привычно пристроена на эфесе.

– Мне есть что рассказать о том дне на балу, - неторопливо начал он.
– Я, в отличие от многих, видел всё своими глазами. Из увиденного, естественно, сделал выводы.
– Я судорожно выдохнула.
– А потом, мне на глаза попался Новостной лист. Прочтя его, я понял, что должен кое-что выяснить для себя.

– Что тут выяснять?
– угрюмо спросила я.
– Как вы сказали - вы сами всё видели.

– В том-то и дело, - загадочно пробормотал Рауль, - видеть-то я видел, но вот то, что прочитал, заставило меня усомниться.

Я поняла, что ничего не поняла. Да и не хотела. Прикусив губу, прикладывала усилия, чтобы не застонать. И мечтала об одном - чтобы герцог как можно скорее покинул нас.

А его герцогская светлость между тем продолжал:

– Адель, поясню некоторые нюансы. Вы не жили в столице, потому не знаете, что Новостной лист - это сборище сплетников, но у них высокие покровители. У нашего короля есть тетушка, весьма непри... неоднозначная дама. Она очень любит сплетни и слухи, поэтому, когда в городе появилась группа людей, описывающих происшествия, случившиеся за неделю, она благосклонно отнеслась к их творению. Правда, намекнула, что читать про молочника, которого переехала карета, интересно, но нужно что-то более... скандальное. Поняв, каковы запросы их покровительницы, работники листа развернулись вовсю. Нет, вначале они писывали только реальные события, может, лишь чуточку преувеличивая. Но потом началось нечто невообразимое. Стоило кому-то кого-то вызвать на дуэль, за то, что невежливо толкнули, как в Новостном листе выяснялось, что это произошло в постели с одной дамой, которую оба удовлетворяли одновременно. Вы меня простите, Адель, - смущённо и виновато проговорил Рауль, - за эти детали, но я рассказываю об этом, чтобы вы знали, как обстоят дела. Таких случаев было множество, и немало людей в первое время пострадало от этого. Вся столичная аристократия, если быть точным. Многие из них покинули город. Попытки призвать клеветников к ответу ни к чему не приводили, слишком высоко сидел их покровитель. Пробовали и в суд подавать - да всё бесполезно. Даже нападали на них. Но вышедших из строя хроникёров заменяли новыми, а наветы и поклёпы продолжались. Людям пришлось смириться. Научиться просто не обращать внимания, понимая, что в листе любой случай преувеличивают и извращают. Человек мог банально споткнуться, а в Новостном листе взахлёб могли описать, что он возвращался из опиумного притона.
– Рауль замолчал, что-то обдумывая, затем стянул перчатку.
– Надеюсь, это не будет для вас слишком неприятным зрелищем?

Я посмотрела на левую руку герцога, на которой не хватало трёх пальцев. Нечего неприятного, раны уже затянулись розовой кожицей. Моё раздробленное колено когда-то выглядело намного хуже, так что меня этим не смутить. Но вот боль, что всё сильнее и сильнее сверлила меня, затуманивала слух и зрение. В голове билась одна мысль - когда же он уйдёт?

Не раз бывало я подумывала над тем, чтобы рассказать окружающим о своём увечье. Чтобы одним махом покончить со всеми неудобствами, связанными с сохранением этой тайны. Возможно, я скоро так и сделаю... но не сегодня. Сегодня мне нельзя проявить слабость. Не перед этим человеком, жалость которого полоснёт меня ножом...

– Это со мной приключилось, когда я выполнял королевское поручение деликатного свойства, - продолжал свой рассказ Рауль, снова натянув перчатку.
– Один мой друг предупредил, что в Новостном листе собираются... в своём стиле изложить этот эпизод. Я ночью пробрался в дом того, кто возглавлял этот сброд и, приставив к горлу кинжал, пообещал, что лично перережу ему глотку, если в листе хоть мельком упомянут моё имя. Перед вами один из тех счастливчиков, что не попали в сводки Новостного листа, - чуть улыбаясь, объявил его светлость.
– Только как именно туда попадают, для меня не секрет. Когда я прочитал "Золушку", прекрасно понял о ком речь. Написанное полностью совпадало с моим мнением о вас. Но в листе никогда не пишут правду! Это нонсенс! Всю ночь раздумывал над этим феноменом и решил узнать всё из первых уст. Адель, расскажите, что произошло на самом деле, - попросил меня Рауль, чуть склонившись надо мной и заглядывая в глаза.

А я, разжав свои онемевшие губы, прохрипела:

– Плевать мне, чего вы там решили. Убирайтесь отсюда прочь, пока вас не вышвырнули...

Он даже отпрянул. Выпрямился и смотрел на меня изучающе.

– Кажется, у нас не ладится диалог, - мягко произнёс он, шагнув ко мне и опускаясь на колени.

Усталые карие глаза оказались вблизи.

В этот миг боль, пронзившая меня до самого сердца, заставила со всхлипом вцепиться в скамейку.