Чтение онлайн

После утренней планерки ко мне заглянул Миша Бергер обсудить какой-то вопрос по текущему номеру. К этому времени он уже возглавлял экономическую редакцию и считался у нас знатоком по части новейшей, то есть рыночной экономики. Таким он казался и на страницах газеты в своих статьях, комментариях, интервью с главными реформаторами, министрами, банкирами — говорил на их языке. Но до этого он дошел без специального образования (окончил журфак МГУ), а благодаря изучению в редакционной библиотеке литературы и словарей, изданных в антирыночные советские времена. Двадцать лет спустя в одном из интервью Миша не без иронии над собой рассказывал, что хотя его и представляли иногда как «экономист Бергер» и он выглядел этаким гуру и просветителем, именно из словаря в нашей библиотеке он выяснял, что такое «акция» и чем она отличается от «облигации».

Переговорив с ним по номеру, я спросил:

— Что посоветуешь как экономист: сколько брать акций?

— Ну, это выбор каждого! — ответил Миша. — Лично мой — 750. Следую не расчету, а интуиции.

Миша умел (и сейчас умеет, я его иногда слышу по радио, которым он руководит) говорить короткими фразами, наполненными большим деловым содержанием. Он ушел, а я подумал: может, и мне довериться его интуиции? Это был первый мозговой толчок.

Второй произошел дома, когда я уже засыпал. Позвонил из Америки мой близкий друг по Ленинградскому университету и дальнейшей жизни Борис Меттер (племянник Израиля Меттера, автора популярных книг и фильмов «Ко мне, Мухтар!», «Это случилось в милиции» и других). Эмигрировав в 1978 году в США, он явился инициатором создания ставшей знаменитой русскоязычной газеты «Новый американец», был ее президентом и первым главным редактором. После выхода нескольких номеров газеты уступил место главного редактора тоже бывшему ленинградцу Сергею Довлатову, чем сильно помог ему добиться писательской известности сначала за океаном, затем и в СССР. С уникальным опытом «Нового американца» Борис был взят в рекламную службу «Нью-Йорк таймс», где его дела пошли весьма успешно (в пятитысячном коллективе газеты был единственным выходцем из СССР). Мы нередко говорили по телефону, и в этот раз он позвонил просто так, обменяться новостями. Когда услышал от меня, что идет акционирование «Известий», с апломбом бывалого иностранца произнес:

— Бери все, что можно взять. Жаль, что вы меня не допустите в свой дележ. Если не хватит денег, я помогу.

Утром «интуиция», вечером — «бери все»… На следующий день я заполнил бланк заявки, вывел цифру 750, отнес к регистратору и получил порядковый номер, который вижу сейчас — № 341.

Помимо путаницы в цифрах (100 или 750), помимо отсутствия разъяснительной работы, на результаты подписки сильно повлиял и широко распространившийся в редакции, как и во всем российском обществе, большой скепсис в отношении самой приватизации, приобретения акций. Многие в них не верили и убеждали других, что эти акции — всего лишь фикция. Так что и эти настроения отразились в журнале подписки.

Первым в нем значится Игорь Ковалев, обозреватель иностранного отдела, заявлено 24 акции. За ним — фельетонист Юрий Соколов (30). Дальше идут заявки на 200, 12, 200, 200, 60, 120 штук. А вот под номером 9 впервые появляется цифра 750. Вопреки утверждениям агентства «Стрингер» столько акций просит не член редколлегии, не редактор отдела, словом, никак не «приближенный к редакционной власти», а бывало что и критикуемый этой властью сотрудник — рядовой спецкор Дмитрий Храповицкий, проработавший в «Известиях» всего несколько лет. На многих следующих страницах максимальное число 750 не встречается ни разу. А где оно попадается, записываю в свой блокнот его обладателя. После Храповицкого — Николай Боднарук (зам главного редактора), за ним — пенсионер Георгий Остроумов, обозреватель экономического отдела Иван Жагель…

Об очередном претенденте на 750 акций надо сказать особо, это 76-летний на момент заполнения журнала Самарий Михайлович Гурарий, наш легендарный фотокорреспондент. Он начинал учиться мастерству фоторепортажа еще в 30-х годах в отделе иллюстраций «Известий». В годы Великой Отечественной войны был фронтовым фотокором газеты, снимал на всех фронтах. Лично участвовал в боях под Одессой и Севастополем. Зафиксировал своей камерой такие исторические события, как парад на Красной площади 7 ноября 1941 года, Ялтинскую и Потсдамскую конференции, Парад Победы в Москве 24 июня 1945 года. Теперь он был далеко от Москвы — жил в Америке. А прослышав о переходе родных «Известий» к капитализму, дал о себе знать.

Продолжаю составлять список тех, кто запросил 750 штук. Отто Лацис, художник Валентин Розанцев, Михаил Бергер, Андрей Иллеш, спецкор Надежда Головкова, зав корсетью Анатолий Степовой, спецкор Эдвин Поляновский, собкор Али Казиханов, репортер Валерий Руднев, спецкор Владимир Ковалевский, омский собкор Евгений Вострухов, собкор в США Александр Шальнев… Всего вместе со мной 26 «максималистов». Нет в этом списке большинства членов редколлегии, нет главных организаторов акционирования, в адрес которых направлены основные обвинения в обмане: Голембиовского, Гонзальеза. Игорь подписался на 400 акций, меньше многих рядовых сотрудников. Гонзальез запросил еще меньше — 200 акций.

Никто не мог предсказать, какой получится сумма заявок. Оказалось, что 566 человек запросили 56 657 акций, а всего-то их было 7650. Дальше следовали чисто арифметические действия. Одно делилось на другое, и выяснялся как бы заявочный вес одной акции: 7,40614379. Потом каждая конкретная заявка делилась на этот «вес», и определялось число уже фактических акций. Так, в примере моем (и еще двадцати пяти человек) при делении заявки (750) на 7,40614379 выходило, что мне причитается 101 целая акция и ее 0, 267275 часть — если я их оплачу.

Но до момента оплаты эти цифры не дошли. Во-первых, акции не принято делить на стотысячные и даже десятые доли, дробные числа округляют. Во-вторых, вопрос с округлениями вылился в немалую проблему, для окончательных подсчетов привлекалась ЭВМ одного из вычислительных центров. В итоге проигрывания разных вариантов было принято не столько математическое, сколько административное решение: округление проводить в пользу тех сотрудников, кому выпадает меньше акций. Так, лично мне и всем остальным «максималистам» было срезано по 5,267275 акции, оставлено по девяносто шесть целых. Зато многие получили чуть больше, чем первоначально указывала голая арифметика. Например, Игорю Ковалеву с его заявкой на двадцать четыре штуки выходило 3,2405528 акции — округлили до четырех. Юре Соколову, заявившему тридцать, калькулятор насчитал 4,050691 акции — по правилам округления ему причитались четыре акции, выделили пять. Голембиовскому полагалось бы 54,00921334, выписали пятьдесят одну. Гонзальезу арифметика давала 27,00460667, сократили до двадцати шести.

Платили мы за акции в следующем, 93-м году — по правилам, о которых уже говорилось: половина — ваучерами, остальное из прибыли АО. Вот как выглядели платежи на примере уже называвшихся фамилий. С Ковалева за его четыре акции причиталось 6800 рублей (по 1700 р. за штуку). Половину он должен был внести ваучером, другую половину выплачивало АО. У Соколова пять акций, их общая цена 8500, лично вносил 4250, АО — столько же. Гонзальез: 26 акций на 44 200 руб., платежи по 22 100. Голембиовский: пятьдесят одна акция на 86 700 руб., платежи по 43 350. Храповицкий, Захарько и остальные двадцать четыре человека с девяноста шестью акциями у каждого: общая стоимость 163 200 руб., ваучерами — 81 600 и столько же из средств АО.

Повторяю: никто не имел преимуществ, льгот по отношению к другим. Действовало единое правило для всех. Каждый из нас мог написать другие заявочные цифры, и тогда он стал бы владельцем другого числа акций и вносил бы другие деньги. И другие деньги заплатило бы за него АО. Мы все могли поменяться местами. Например, Ковалев со мной или с Храповицким, Соколов — с Голембиовским или Гонзальезом и так далее. Это была своеобразная лотерея, и большинство известинцев к этому дележу акций и отнеслось именно как к лотерее, проведенной, к сожалению, не на лучшем организационном уровне.

В итоге коллектив редакции получил свой 51-процентный пакет акций. По закону остальные 49 процентов передавались во временное распоряжение Российского фонда федерального имущества (РФФИ). Психологически не совсем здоровое, по сути, конфликтное начало акционирования «Известий» решающим образом даст о себе знать трагической для газеты весной 1997 года.

Еще продолжались заявки на акции, когда наше АО стало готовить новый юридический шаг, направленный на выход из состава издательства, только теперь уже требовалось взять свою долю собственности.