Звездные часы и драма «Известий»
Шрифт:
Все, чего бы ни коснулась статистика, показывало углубление социальных проблем, ухудшение условий жизни людей. Как это отражается на самочувствии российских граждан, в частности москвичей? «Известия» еженедельно публикуют опросы тысячи жителей столицы, проводимые Институтом социологии парламентаризма. Приводя в своей газетной колонке в начале октября очередной сравнительный анализ, директор Института Нузгар Бетанелли указывает на случившиеся в последние дни два полярных события в экономической жизни России: резкий скачок цен, который сразу делает нищими многих уже сегодня, и начало раздачи приватизационных ваучеров, которые обещают сделать богатыми всех, но… завтра. В итоге число тех, кто не выдерживает либерализации цен, заметно возросло: с 37 процентов (17 сентября) до 43 процентов (1 октября). Подобные всплески социального отчаяния были зафиксированы и ранее — в январе и в марте текущего года, но все остальное время этот показатель не превышал 34–37 процентов.
Экономические потрясения, продолжает автор колонки, основательно расшатывают образ российской власти в целом. По мнению 33 процентов московских избирателей, существующая власть в России вообще не имеет положительных черт, а еще 49 процентов затруднились назвать хотя бы одну такую черту; 45 процентов опрошенных назвали конкретные отрицательные черты: отсутствие заботы о народе, его обман, невыполнение обещаний (22 процента), непрофессионализм, некомпетентность, корыстолюбие, взяточничество, продажность… Лишь два процента респондентов считали, что у нынешней власти отрицательных черт вообще нет.
Публикуя статистику и социологию такого рода, дополняя их корреспондентскими материалами о людских бедах и растущем недовольстве властью, мы проводили на страницах газеты четкую грань между отражением жизни и позицией редакции. Каждым номером «Известий» мы стремились к полноте информации о происходящем в стране, но ни одной статьей, ни одной строкой от имени редакции не соглашались с оппозицией, что Россию можно спасти, вывести из глобального кризиса без радикальных рыночных реформ. Нашу газету и тогда, и позже многие упрекали, обвиняли в том, что она придерживалась этого курса — на серьезнейшие реформы. В силу своих должностных возможностей я немало делал, чтобы мы с него не сворачивали. И нисколько об этом своем участии не сожалею, наоборот. Думаю, то же самое сказали бы о себе входившие в главную редакцию Друзенко, Боднарук, Надеин. Ну и разумеется, бескомпромиссный в отстаивании позиции газеты того времени Игорь Голембиовский.
В день годовщины путча, 19 августа, мы печатаем крупную, чуть ли не на всю полосу статью фактического главы правительства (официально его возглавлял Ельцин) Егора Гайдара. Основанная на фактах, на констатации старых и начавшихся новых процессов в экономике, она была выстроена по холодной железной логике, которая объясняла, что же, собственно, произошло за истекший год, почему правительство действовало именно так, а не иначе. А объяснив, убеждала: обещанной оппозицией катастрофы не будет. При сохраняющихся глубочайших экономических и социальных проблемах страна управляема, рынок заработал, голода не предвидится. Начавшаяся структурная перестройка будет болезненной, но через нее все равно придется пройти. Механизм приватизации запущен — задействованы мощные интересы, теперь трудно повернуть назад.
Особенно тяжело в новых условиях пришлось десяткам тысяч руководителей государственных предприятий, принявших на себя все ударные волны кризиса и народного недовольства. Со статьей о проблемах директорского корпуса, в его защиту выступает наш — теперь уже постоянный — автор, доктор экономических наук, будущий вице-премьер Александр Лившиц. Друзенко помог ему с конструкцией заголовка («Ода директору. Хозяйственные руководители оказались первыми жертвами перехода к рынку, но большинство из них работают на реформы»), а замечательный текст говорил сам за себя. Приведу небольшую выдержку:
Правительственным чиновникам, с обидой воспринимающим любую критику, не снилось то, что выпало на долю заводских начальников. Особенно в мае-июне, когда на фоне падения производства одновременно грянули кризисы наличности и платежей. В самое тяжелое время они проявили невиданную изворотливость, политическую выдержку, государственный подход к делу. Даже негодуя в душе на правительство, фактически разделили с ним ответственность за рыночные преобразования, вовремя подставили плечо, удержали социально-политическую ситуацию, способствовали ее стабилизации. Продолжению реформ реально помогли как раз те, кого прозвали антиреформаторами.
Но хотя заслуги директората несомненны, пишет далее Лившиц, далеко не всегда он оказывался на высоте. Многое недопонимал, многие шаги его были неверными. Сообщения в «Известиях» с мест, журналистские материалы указывали и на то, что директора нередко в ходе приватизации старались взять себе гораздо больше, чем им полагалось по закону. Не без участия многих из них развернулась по стране и силовая борьба за собственность. Приватизация вообще стала своеобразным фронтом, с которого постоянным потоком шли в редакцию собкоровские и агентские сводки о штурмах, захватах заводов, фабрик, проектных институтов, магазинов, детских садов и яслей.
Осенний пик приватизации совпал с резким нарастанием политической борьбы вокруг будущего российских реформ. Больно ударившие по интересам людей экономические реформы резко взвинтили популистскую демагогию оппозиции, и в конце 1992 года она получила то, что хотела, — как написал у нас М. Бергер, получила «голову Гайдара». Это случилось на открывшемся 14 декабря VII съезде народных депутатов. В ближайшем и последующих номерах «Известия» широко комментировали разрыв связки Ельцин — Гайдар. Снова высказался доктор экономических наук Евгений Ясин:
Я однозначно отрицательно отношусь к тому, что премьером утвержден не Гайдар. По моему убеждению, в нынешних условиях он лучше, чем кто-либо другой, знает, каким способом продвигаться дальше к рынку, и его уход — большая потеря для российских реформ. В то же время было совершенно очевидно, что правительство, решившееся на деле проводить реформы, обречено, так что для команды камикадзе, как с самого начала называли нынешнее правительство, Гайдар и его люди продержались очень даже немало. Кроме того, сделано уже много того, что трудно будет даже при желании переделать по-старому, многое стало необратимым.
Впервые появившийся перед телекамерами съезда новый премьер Виктор Черномырдин не произвел впечатление человека, способного вывести экономику из кризиса. А слушая его речь, вряд ли кто мог подумать, что он одарит великий русский язык множеством выражений, которые станут крылатыми. Хотя уже в этой короткой и сбивчивой речи он отметился новаторской для высокопоставленного деятеля лексикой: экономический термин «рынок» скрестил с образом обычного базара. На что сразу же среагировали «Известия», выйдя с первополосной шапкой: «Глава российского правительства обещает стране рынок без базара».
В течение почти шести будущих лет своего пребывания у власти этот умный государственный муж еще много раз отдаст свои оригинальные фразы и изречения на шапки и заголовки во всех газетах, включая «Известия». Но я знаю один случай, когда авторство Виктора Степановича можно поставить под сомнение. Причем в отношении самого известного и популярного выражения из его уст: «Хотели как лучше, а получилось как всегда». Есть веское доказательство, что эта фраза была оглашена задолго до того, как ее публично произнес премьер в 1994 году. Подтверждает это газета «Известия» от 7 октября 1992 года, где и напечатана на последней полосе под рубрикой «Курсы для простаков» колонка с заголовком «Хотелось как лучше, а вышло — как всегда».