Чтение онлайн

Эльсинора молча слушала каждое его слово.

– Даже если, вроде нас с тобой, снять пояс, - где гарантия, что они там перед отправкой не пометили своих клиентов какой-нибудь радиоактивной дрянью? Дата отправки известна, а обшарить планету при их технике штука несложная.

Он снова потянулся к фужеру. Официант припев заливную телятину и удалился, забрав лишнюю посуду.

– Ты сказал, "их технике", Эрнст?

Симмонс как-то странно взглянул на жену и пожал плечами.

– Наверное, оговорился. Давай выпьем.

– Давай.

Они чокнулись.

– Вот я и подумал: коли фирма...
– он сделал ударение на этом слове и саркастически, скривил губы.
– Спорю на что угодно - все эти брауны, чичестеры, каневски - сплошная липа! Просто правительство содержит под частной вывеской свое учреждение. Так вот, если они решили меня облапошить, так почему бы мне не натянуть им нос? Услуга за услугу! Вот я и взял с собой времятрон.

Оркестр заиграл "Чардаш" Монти. Народу прибавилось. Какие-то длинноволосые юнцы - со спины не понять, парни или девушки - пристроились на высоких табуретках у стойки бара.

– Ты в самом деле думаешь, что все обстоит именно так? Эльсинора ковырялась вилкой в тарелке, передвигая с места на место дрожащие комочки желе.

– До сегодняшнего разговора с мадам Ляфарб это были только предположения.

– Ты когда-нибудь перестанешь говорить загадками?

– Перестану.
– Симмонс машинально сдвинул манжету с запястья и досадливо поморщился.
– Который час?

– Начало пятого.

Он допил свой мартини и, потянувшись через столик, потрепал ее по щеке.

– Я ненадолго. Вернусь и все тебе объясню.

Симмонс позвал официанта, заплатил по счету, заказал бутылку "Кабернэ" и решительным шагом направился к выходу.

Мужчина, читавший потрепанную книгу за прилавком ювелирного магазина, был тот же: зализанные виски, гладкий, словно полированный лоб, нос в красных прожилках и водянистые, ничего не выражающие глаза. Глаза, а не глаз. И, разумеется, никакой повязки.

Симмонс поздоровался и молча выложил на стойку деньги. Француз пересчитал монеты, вернул сдачу и, достав из сейфа часы, протянул их владельцу. Ощущая на себе его взгляд, Симмонс защелкнул браслет и только тогда поднял голову. Их взгляды встретились. У ювелира по-тигриному сузились зрачки.

"Ну, - сказали глаза Симмонса, - скажи что-нибудь, сволочь!" - "Что например?" - поинтересовались глаза ювелира. "Ну хотя бы, куда вы дели беднягу Жюльена?" - "Ты лучше о себе побеспокойся".
– "А я и беспокоюсь".
– "Непохоже. Сидел бы себе дома. И тебе спокойнее, и нам хлопот меньше".
– "А ты?" - "Что я?" - "Дома не сидишь?" - "Приходится. Работа такая".
– "Сволочная работа!" - "Ну, ты, потише! А не то..." - "Что, а не то?" - "Живо успокоим!" - "Я вот сейчас вмажу в тебя, гад, из бластера!"

Правая рука Симмонса сама собой скользнула в карман плаща, и в то же мгновенье ювелир с кошачьей ловкостью нырнул под прилавок. Симмонс отпрянул назад и, не вынимая руки из кармана, спустил предохранитель. В магазине стояла тишина ни звука, ни шороха. Беззвучно покачивался брелок ключа на дверце сейфа. Симмонс осторожно обошел прилавок и заглянул: никого. Какие-то пустые коробки, смятая газета. Ювелир словно в воду канул. Не сводя глаз с прилавка, Симмонс попятился к выходу, не оглядываясь, нащупал дверь левой рукой и ступил на тротуар.

– Я бы мог вызвать полицию...
– прозвучало у него над самым ухом. Симмонс стремительно обернулся и чуть не разрядил бластер в стоящего перед ним ювелира. Тот и ухом не повел. Красный двухэтажный автобус зашипел тормозами и выпустил на тротуар целое стадо туристов.

– ...но решил, что это ни к чему. Вы ведь не собираетесь меня ограбить, мсье?

– Где Жюльен?
– хрипло выдавил из себя Симмонс.

– Жюльен?
– поразился француз.
– Вы знаете Жюльена? Откуда?

– Это неважно. Где он?

– Отдыхает на Ривьере.
– Ювелир пожал плечами.
– Может человек позволить себе отдохнуть хотя бы раз в году?

Опасения оборачивались фарсом. Тигр стремительно линял, превращаясь в добродушно-хитроватого домашнего кота.

– Ладно.
– Симмонс взвел предохранитель и вынул руку из кармана.
– Простите меня, мсье. Ошибся. С кем не случается.

– Это верно, - охотно согласился француз.
– Двадцатый век, знаете ли. Нервы... Что-нибудь передать Жюльену?

– Пусть навестит кузину.

– Непременно передам, мсье.

– До свидания.
– Симмонс протянул руку.
– И ради бога простите меня за бестактность.

– Чего уж там, - миролюбиво промурлыкал ювелир, пожимая его руку. Ладонь у него была холодная и скользкая, как ледышка. И на указательном пальце поблескивал перстень.

На ужин мадам Ляфарб подала им утку с печеными яблоками.

– Какая прелесть!
– захлопала в ладоши Эльсинора и, не удержавшись, чмокнула хозяйку в щеку. Старушка ужасно растрогалась и, сбегав в подвал, вернулась с полным графином яблочного сидра.

– Ты ее потрясла, - заметил Симмонс, наблюдая эту сценку из глубокого кожаного кресла, куда он забрался, чтобы выкурить сигарету перед ужином.
– Старушенция прямо-таки рехнулась.

– Вот погоди, - возбужденно блестя глазами, пообещала Эльсинора.
– Выучу французский...

– И прости-прощай мужская половина Парижа!
– расхохотался Симмонс.

– И твой ювелир-сыщик!

– Видела бы ты, как он улепетывал под прилавок, бедняга!..

Не понимая ни слова, хозяйка умиленными глазами смотрела на молодую парочку. "Большие дети, - говорила себе мадам Ляфарб.
– Не то, что мы, французы. Видать, они там у себя забот не знают!"

– Я уже было совсем его к стенке припер, - со смехом продолжал Симмонс, - перепугал до полусмерти. Пришлось извиняться. На прощанье даже ручки друг другу пожали.

Какая-то смутная догадка серебристой рыбешкой сверкнула в его сознании и скрылась, оставив щемящее чувство тревоги. Он досадливо поморщился. Рыбешка мелькнула снова и, описав стремительный пируэт, скрылась в сумрачных глубинах памяти.

– Чуть не забыла!
– добродушное лицо мадам Ляфарб озарила благодарная улыбка.
– Спасибо вам за Жюльена.