Чтение онлайн

– Что?
– не понял Симмонс.

– Жюльен, говорю, приходил сегодня.

– Жюльен?!.

– А что в этом удивительного? Вы передали мою просьбу, вот он и пришел меня навестить.

– Вы...
– Симмонс поперхнулся сигаретным дымом.
– Он сам вам это сказал?

– Нет. Но это же само собой разумеется. Разве не так?

– Так, мадам Ляфарб. Все так...

У Симмонса тоскливо защемило под ложечкой. Он уже не сомневался. Он с пронзительной отчетливостью вспомнил перстень на указательном пальце ювелира. Перстень с печаткой в форме трилистника. Точно такой же, как у технического директора Смита.

Конец ужина прошел в общем молчании. К сидру они так и не притронулись.

– Кто-нибудь поднимался в наши комнаты?
– спросил Симмонс, вставая из-за стола. Мадам Ляфарб удивленно вскинула брови.

– Я прибиралась в спальне... Вы имеете в виду Жюльена? Нет, он даже в гостиную не входил. Мы поболтали в моей комнате, и он ушел. Правда, он показался мне немного встревоженным. Зато был при деньгах и даже подарил мне соверен.

Она вынула из кошелька золотую монету и, держа двумя пальцами, показала Симмонсу.

– Очень мило с его стороны, не правда ли, мсье Симмонс?

– Очень мило, - повторил Симмонс. Он мог поклясться, что не далее, как сегодня утром этот соверен был щепоткой мусора.

– Я был прав, - сказал он жене, убедившись, что чемоданы никто не открывал.
– Пора уносить ноги. И чем быстрее мы это сделаем, тем лучше. Как видишь, те ребята не теряют времени даром.

Эльсинора взглянула на мужа, словно хотела что-то сказать, но промолчала.

– Пояса, - вдруг спохватился Симмонс.
– Где наши пояса?!

– Мадам Ляфарб повесила в платяной шкаф.

Он распахнул дверцы шкафа и чертыхнулся.

– Нервы...

Эльсинора опять промолчала.

Симмонс запер входную дверь на два оборота, положил ключ на ночной столик. Потом вынес чемодан на середину комнаты, опустил шторы на окнах и зажег люстру. Щелкнули замки. Снммонс достал сложенный вчетверо коврик из толстого пенопласта, расстелил на полу и поставил на него чемодан. Черные изолированные провода по углам коврика заканчивались тройчатыми вилками. Симмонс поочередно включил их в розетки под панелью, смонтированной в крышке чемодана. Пробеж.плся взглядом по комнате, проверяя, не забыто ли что, заглянул в ванную, в платяной шкаф.

– Пояса, - напомнила Эльсинора.

– Теперь они нам ни к чему.
– Он пристально посмотрел на жену, стараясь встретиться с ней взглядом, но она стояла к нему вполоборота, теребя застежку платья. Он подошел к ней и взял за руки.

– Эльсинора.

– Да, Эрнст, - откликнулась она, не поднимая глаз.

– Я понимаю, тебе трудно решиться. И вообще...

Симмонс помолчал, стараясь протолкнуть подкативший к горлу жесткий комок.

– Словом... Ты можешь вернуться, если хочешь. Надень пояс и нажми красную кнопку.

Она еще ниже наклонила голову.

– Мне страшно, Эрнст.

– Ты уже говорила. Мне - тоже, но это ровным счетом ничего не меняет. Мосты сожжены, Эльсинора. Не знаю, плохо это или хорошо, но они сожжены!

Он отпустил ее руки и нервно прошелся по комнате. Потом решительно распахнул дверцу шкафа и выволок второй чемодан.

– Решайся!
– В одной руке он держал пояса, другой ткнул в направлении времятрона.
– Карета подана, мадам Симмонс. Лакеи на запятках, кучер - на козлах. Кони кромсают землю копытами.

Он виновато кашлянул.

– Вы сделали свой выбор, мадам?

Эльсинора улыбнулась сквозь слезы и чмокнула его в щеку.

– Давно бы так, - пробурчал Симмонс.
– Куда же в самом деле девать эти чертовы набедренники? Стоп! Кажется, придумал. Подожди-ка меня.

– Опять ждать?
– возмутилась Эльсинора.

– Я мигом, - пообещал Симмонс, отпирая входную дверь. Только бы мадам Ляфарб была дома!

Он вернулся через несколько минут, оживленно потирая ладони.

– Как себя чувствует мадам Ляфарб?
– поинтересовалась Эльсинора.

– А пес ее знает, - ухмыльнулся он.
– Слоняется, наверное, где-нибудь.

– А пояса?

– Я оставил их у нее в комнате вместе с запиской.

– И что же ты ей написал?

– Что мы срочно уезжаем и просим сохранить пояса до нашего возвращения.

– И, конечно же, передал от меня привет?
– Эльсинора опять была на коне. Что же до Симмонса, то стремительные смены ее настроений, как всегда, напрочь вышибали его из седла. Впрочем, на этот раз он постарался остаться на высоте.

– Разумеется, передал. И даже приписал кое-что насчет дочерних чувств.

– Ну, это ты зря, - заключила Эльсинора.
– Она мне в прабабки годится.

– Не уверен, что она разделит твое мнение.

– Тебе, конечно, виднее. Ты у нас крупный специалист по девяностолетним красавицам, - не удержалась она. Симмонс рассмеялся и, наклонившись над пультом, набрал комбинацию цифр.

Три секунды спустя о чете Симмонсов напоминала лишь початая пачка сигарет "Честерфилд", забытая на туалетном столике.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Год тигра

Избавление буквально свалилось Зигфриду Дюммелю на голову, когда он, стоя на крыльце собственной гостиницы, с угрюмой безнадежностью раздумывал о том, как от нее избавиться.

Наслушавшись россказней о хивинском Эльдорадо, он, обратив сдуру все свое состояние в звонкую монету, ринулся вместе с потоком купцов, предпринимателей и авантюристов туда, где, если верить слухам, деньги гребли лопатами и у обтянутых зеленым сукном столов наскоро сколоченных казино удачливые игроки за ночь становились миллионерами.

Был герр Дюммель ленив от природы, толст, простодушен, и буквально на второй день после приезда в Ново-Ургенч какой-то интендантишка, не дав опомниться, напоил его до умопомрачения смирновской водкой, которая здесь при сорокаградусной жаре валила с ног куда быстрее, чем в сумрачной прохладной Прибалтике, и за сумасшедшие деньги сплавил ему свою гостиницу, а точнее говоря, бывшее офицерское общежитие.

Восстав ото сна уже в роли владельца и единственного постояльца гостиницы, Зигфрид Дюммель долго не мог сообразить, что к чему, а когда, сообразив, кинулся разыскивать ловкача-интенданта, - того уже и след простыл.