Чтение онлайн

Старушка царственным жестом приняла из его рук стакан, отпила маленький глоток и поставила стакан на прилавок.

– Боже мой!
– она промокнула глаза платочком и засунула его в рукав вязаной кофты.
– Я бы, кажется, отдала все на свете за то, чтобы хоть одним глазком взглянуть на крошечный букетик фиалок!..

– Увы!
– старик беспомощно развел руками.
– Об этом можно только мечтать, мисс Аткинсон...

Соблазн был велик, и Симмонс не устоял.

– Простите меня, мисс...

– Моя фамилия Аткинсон!

Старушка дернула головой и смерила его уничтожающим взглядом.

– ...мисс Аткинсон. Меня зовут Симмонс. Эрнст Симмонс, с вашего позволения.

– И что вам угодно, мистер Симмонс?
– ледяным тоном справилась мисс Аткинсон.

"Сейчас ты у меня ахнешь, ржавая кочерга!
– весело подумал Симмонс.
– Сейчас ты у меня запляшешь!"

– Ничего особенного. Просто я случайно оказался свидетелем вашего разговора.

– А не кажется ли вам, мистер Симмонс...

– Кажется, мисс. Но я подумал, что если вам, и в самом деле так хочется увидеть фиалки...
– Он намеренно выждал несколько секунд, наблюдая за выражением их лиц. У старухи брови медленно поползли вверх; цветочник улыбался, явно предвкушая розыгрыш.

– ...То почему бы мне не исполнить ваше желание?

Теперь мисс Аткинсон смотрела на него во все глаза. Старик за прилавком давился беззвучным хохотом.

– Вы хотите сказать...

Симмонс покачал головой.

– Нет, мисс. Я хочу показать.

Он опустил руку в боковой карман плаща и достал целлофановый пакетик.

– Вот они,мисс Аткинсон. Только что с цветочной клумбы.

Вынь он из кармана живую анаконду, эффект, наверное, не был бы таким ошеломляющим. Старая леди вся подалась вперед и буквально пожирала глазами букетик на его ладони, У старика отвалилась челюсть.

– Можно, я их потрогаю?
– сдавленным шепотом попросила старуха.

– Сделайте одолжение!
– Он протянул ей букетик.

Она взяла цветы трясущимися от волнения пальцами и поднесла к самым глазам.

– Боже мой!..
– произнесла она срывающимся голосом.
– Боже мой, Джим... Ведь это настоящие фиалки, не правда ли?

– Еще бы!
– рассмеялся Симмонс.
– И не откуда-нибудь, а прямо с Монмартра. Вы помните оперетту Легара, мисс Аткинсон?

– А вы шутник, молодой человек!
– Старик опомнился первым и, водрузив на нос старомодные очки в тяжелой оправе, принялся разглядывать фиалки.
– Впрочем... Постойте... Невероятно! Это настоящие фиалки, мисс Аткинсон. На стебельке сохранились комочки чернозема. Чернозема, мисс Аткинсон! Вы только попытайтесь вспомнить, когда в последний раз видели настоящий жирный чернозем?!. Уже тысячу лет всюду применяется эта чертова гидропоника! Эти идиотские эрзацпочвы из промышленных отходов!

Он попытался снять с носа очки и едва не разгрохал их, уронив на прилавок. Продолжая бережно держать фиалки в сложенных лодочкой ладонях, старушка опустилась на табурет и тихо заплакала. У старика Джима ходуном ходили губы, лицо стало пунцовым.

От злорадного ликования не осталось и следа. "Что я наделал!
– с ужасом подумал Симмонс.
– Черт меня дернул ввязаться в эту историю! Да их обоих кондрашка хватит! Станут допытываться, откуда у меня цветы!"

– Где вы их взяли?
– шепотом спросил цветовод.

"Начинается!"

– Умоляю вас, скажите, где вы их взяли?
– Джим дрожал как в лихорадке.

– Ну хватит!
– Симмонс постарался вложить в свой голос как можно больше жесткости.
– Давайте сюда цветы!

Он выхватил букетик из-под носа мисс Аткинсон. Старушка дернулась следом и замерла, умоляюще протянув руки.

– Какое вам дело, где я их взял?
– продолжал Симмонс. Где я их взял, там больше их нет! Сегодня у моей жены день рождения. Могу я ей сделать подарок по своему вкусу? Могу или нет?!

– Можете...
– глухо произнес продавец.
– Богатые все могут.

В наступившей тишине стало слышно, как негромко, по-детски безутешно всхлипывает мисс Аткинсон.

– Джим...
– бормотала она.
– Вы единственный близкий мне человек... в этом городе.. Я думала... я так надеялась... что вы вспомните... догадаетесь, что у меня... что вы поздравите меня... с днем рождения!..

Ни слова не говоря, старик вышел из-за прилавка и прижал к груди трясущуюся голову мисс Аткинсон. Симмонс для них перестал существовать. Он потоптался на месте. Потом развернул целлофан и разделил букетик на две равные части. Одну бережно обернул в целлофан и опустил в карман плаща. Другую положил на стеклянный прилавок и, не оглядываясь, вышел из магазина.

Проходя мимо витрины, Симмонс помедлил мгновенье и заглянул в магазин. По-прежнему прижимая к груди голову мисс Аткинсон, старый цветовод бережно поправлял выбившиеся из-под шляпки седые пряди волос.

Фиолетовый букетик сиротливо лежал на прилавке.

– Ну, кажется все.
– Симмонс еще раз перебрал по памяти уложенные в чемодан вещи.
– Как будто ничего не забыто.

– Какая прелесть!
– Эльсинора держала букетик осторожно большим и указательным пальцами, точно хрупкую драгоценность.
– Страшно подумать, что им несколько сотен лет. Можно, я захвачу их с собой, Эрнст?

Симмонс усмехнулся.

– Там, куда мы отправляемся, их сколько угодно.

– В это невозможно поверить, - вздохнула Эльсинора.

– И тем не менее это так.

– Все равно я их ни за что здесь не оставлю!
– заявила она, доставая из сумочки булавки. Плащ был перекинут через спинку стула. Эльсинора надела его, подошла к зеркалу и прикрепила фиалки к лацкану.

– Ну и как?

– Потрясающе! Ты - вторая женщина в городе, которая может позволить себе такую роскошь.

– Вот как? А кто же первая?

– Достопочтенная мисс Аткинсон.

– Вы ужасно ветреный человек, мистер Симмонс. И неисправимый юбочник.

– Возможно. Особенно если учесть, что ей наверняка перевалило за девяносто.

– Запомните раз и навсегда, мистер Симмонс, - кенщине ровно столько лет, сколько она хочет!

– Постараюсь запомнить, - буркнул Симмонс.
– Кстати, имей в виду, на твое имя во Втором Национальном Банке лежит ни много, ни мало пять тысяч монет. Это на тот случай, если со мной... Ну, словом, если я не вернусь или не захочу вернуться... Не ахти сколько, но на какое-то время тебе хватит. А теперь нам пора, миссис Симмонс.