Чтение онлайн

– Что?
– вытаращил глаза Хорошихин.
– Как он сюда попал?

– Не имею чести знать, ваше благородие!
– рявкнул пристав.

– Да тише ты!
– штабс-капитан выхватил фонарь из руки банковского служащего и поднес к лицу Хлебалова. Тот беспокойно заворочался.

– Так...
– Хорошихин резко выпрямился.
– Очистить помещение от посторонних!

– Слушаюсь!
– щелкнул каблуками пристав.
– Прошу, господа. Прошу, прошу...

– Господин Крафт!

– Да, господин Хорошихин?

– Что здесь происходит?

– Это я у вас должен спросить, штабс-капитан.

– Ку-ку!
– как гром с ясного неба игриво прозвучало в подвале. Хорошихин и Крафт, как по команде, одновременно повернули головы. Сидя на ассигнациях, Хлебалов улыбался блаженной улыбкой и игриво грозил пальцем.
– Петр Петро-о-вич! Ми-илай! Хотите, озолочу?

У Хорошихина явственно заскрежетало в животе. Ни слова не говоря, он подскочил к Хлебалову и с размаху ударил кулаком в нос.

– Так-то лучше, - резюмировал Крафт.
– А теперь немедленно все покиньте хранилище. Евстигнеев!

– Слушаю, господин Крафт!

– Опечатайте помещение.

– За что, ваше благородие?
– всхлипнул Хлебалов, шмыгая расквашенным носом.

– Идиот! Кретин! Баранья башка!
– Хорошихин выскочил из-за стола, сунул кулак под многострадальный хлебаловский нос. Хлебалов зажмурился, но отпрянуть не посмел.
– На весь Ново-Ургевч осрамил, подлец! На все ханство Хивинское!

– Виноват, ваше благородие!
– плаксиво запричитал филер, не открывая глаз.
– Хотел как лучше...

– За каким чертом ты в хранилище полез? Как ты вообще туда попал, каналья?

– Не могу знать, ваше благородие. Не иначе как бес попутал.

– Бес!
– фыркнул Хорошихин, возвращаясь к столу. Распахнул окно и, задернув занавеску, сел в кресло. В комнате потянуло вечерней прохладой.
– Ну, чего стоишь как болван? Открой глаза!

– Слушаюсь, ваше благородие.

– Садись.

– Постою, ваше благородие.

– Садись, говорю!

– Слушаюсь.
– Хлебалов опасливо, как на ежа, опустился на стул.

– Выкладывай все как есть.

"Шалишь, брат!
– злорадно подумал Хлебалов.
– Дурака нашел. Я тебе расскажу, а ты сам за Симмонса примешься. Тогда уж мне точно ни шиша не достанется. Нет уж, дудки. Умолчу. Авось пронесет".

К Симмонсу, он, как ни странно, обиды не питал. После трюка с банковским подвалом, тот даже вырос в его глазах. Аферист по натуре, он и в других ценил прежде всего умение вывернуться из любых положений, выйти сухим из воды, урвать и не упустить лакомый кусок. На этот раз он сплоховал, дал обвести себя вокруг пальца. Но игра еще не окончена. И уж теперь-то он, Хлебалов, не позволит себя облапошить.

Будь Хлебалов поумнее, задумайся он над тем, каким образом переправил его Симмонс в подвал Русско-азиатского банка, он бы наверняка счел за благо отступиться. Но Хлебалов был глуп и жаждал реванша.

– Что ж ты молчишь, шельма?
– продолжал допытываться Хорошихин.
– Признавайся, где нализался? С кем-нибудь из банковских?

– Так точно, ваше благородие.

– С кем?

– Запамятовал, ваше благородие. По пьяному делу.

– Запамятовал значит. Так-так...
– Не сводя глаз с Хлебалова, Хорошихин мизинцем поправил рыжеватые, загнутые кверху усы. "А ведь хитрит, сукин сын. Скрывает что-то. Ну ничего, сейчас ты у меня заговоришь, негодяй".
– Ты, стало быть, пьянствуешь, а поднадзорный твой тем временем...

По тому, как насторожился Хлебалов, штабс-капитан понял, что попал в точку, и специально затянул паузу. Филер нервно заерзал.

– ...дал тягу!
– выпалил Хорошихин, не подозревая о том, как он близок к истине.

– Не может быть!
– подскочил Хлебалов.
– Когда?

– А это уж тебе лучше знать, милейший. Ты за ним наблюдаешь. Ну, так где твой Строганов?

И Хлебалов не устоял. Сломался. Выложил все, как было.

– Та-ак...
– удивленно протянул штабс-капитан.
– Стало быть, шантажировать Симмонса пытался? А знаешь ты, дурья твоя башка, что за это полагается?

– Виноват, ваше благородие!
– Хлебалов сполз со стула, грохнулся на колени.
– Не губите, ваше благородие!

"Стало быть, Симмонс, - размышлял тем временем штабс-капитан, не обращая внимания на Хлебалова, - Интересно, интересно... Начал с поблажек рабочим, а теперь, значит, в политику сунулся... Однако!.. Тут есть над чем мозгами пошевелить. И Крафт, видимо, с ним заодно. Теперь понятно, как Хлебалов в подвал угодил: пронюхали, что он на след вышел, и решили моими руками от него избавиться. Недурно задумано!.."

– ...ваше благородие!
– елозил коленями по полу филер. Не берите грех на душу!

– Пшел вон!
– процедил Хорошихин сквозь зубы.
– Носа из дому не высовывай, пока не позову!

– Благодарствую, ваше благородие! Век вашей милости не забуду!..

Но Хорошихин его уже не слышал. Прожекты один грандиознее другого теснились в его голове. Прожекты, которым не суждено было осуществиться.

Поздно ночью коляска с погашенными фонарями обогнула город и кружной дорогой вдоль канала Киргизъяб подкатила к кишлаку Сатанлар.

– Останови тут, - сказал Строганов кучеру возле крайней мазанки.

– Поторопитесь, Строганов, - напомнил Симмонс.

– Я быстро. Лишь бы Соня была дома.

– Соня?
– удивился Симмонс, но машинист уже отошел от коляски.
– А ты говорила, что она казашка.

– Она и на самом деле казашка.
– Эльсинора открыла противоположную дверцу и сошла на землю.
– Ее зовут Сона. Есть такое казахское имя?

– Есть.
– Симмонс тоже вышел из экипажа.
– Сона по-казахски овод.

– Прекрасное имя для девушки!
– съязвила Эльсинора.

– Перестань. Имя как имя. К тому же оно наверняка имеет еще какое-нибудь значение.

– Валькирия, например.

– Успокойся, Люси.
– Он отыскал в темноте ее руку, погладил.
– Не надо нервничать. Посмотри, какая величественная ночь.

Ночь была и в самом деле прекрасна. Высокое густо усаженное яркими звездами небо отражалось в спокойной воде канала. Шарообразные купы гюджумов, свечи пирамидальных тополей возвышались над кишлаком, словно охраняя его покой. Кишлак спал: ни звука, ни огонька. Даже собаки не лаяли.