Чтение онлайн

Веселье как рукой сняло. Он пристально посмотрел ей в глаза и молча наклонил голову.

– Пойдем.

Они вошли в палатку и, не сговариваясь, сели за стол друг против друга. Симмонс нагнулся, включил калорифер и опять пристально взглянул на жену. Та сидела, опустив глаза и думая о чем-то своем.

– Не обижайся на меня.
– Он потянулся через стол и ласково похлопал ее по руке.
– Я вел себя, как последний идиот.

– Какое это теперь имеет значение?

– "Теперь"?
– переспросил он.

– Да перестань ты наконец!
– взорвалась она.
– Это бесчеловечно!

– Что бесчеловечно?
– искренне изумился он.
– О чем ты, Люси?

– Я знаю, наблюдателей контролируют. Им устраивают проверки...

– Что ты несешь?

– ...но зачем нужно было морочить мне голову столько времени? Зачем надо было разыгрывать весь этот фарс с любовью?
– Она фыркнула.
– Любовь! У вас это здорово получилось, Эрнст, или как вас там на самом деле зовут?

– Да ты о чем?
– медленно произнося каждое слово, спросил он.

– Ну так знайте: для вашего поведения есть очень конкретный термин. Подлость - вот, как это называется.

– Люси...
– Он встал и зачем-то отошел к противоположной отене.
– У меня страшно чешутся руки, Люси...

– У вас экзема?
– свирепо поинтересовалась она.

– У меня чешутся руки отхлестать тебя по щекам, Люси!

– Что?!
– Она даже привстала от изумления, но тотчас опустилась обратно.
– Так что же вы медлите? Вы, ничтожество!

– Встань, Люси!
– приказал он.

– И не подумаю!

"Встань - повторил он мысленно.
– Подойди и обними меня" - "Ни за что!" - "Встань. Плевать я хотел на весь твой собачий бред. Я люблю тебя. Иди, обними меня и поцелуй". "Нет!!!" - "Встань И не делай вид, будто меня не любишь. Уж кого-кого, а тебя-то я знаю. Иди ко мне".
– "Нет... И не смейте мне приказывать. Вы..." - "Я твой муж. Перед богом и людьми. Слышишь? Я люблю тебя. Не знаю, зачем ты затеяла всю эту чертову кутерьму, но если для того, чтобы убедить меня в том, что ты меня не любишь, - то зря стараешься. Встань!"

Она медленно поднялась из-за стола.

"Иди ко мне!"

Она изо всех сил зажмурила глаза и сделала шаг в его сторону - сомнамбула в белой, ниспадающей до самого пола рубашке.

"Иди ко мне, любимая!"

Она сделала еще шаг, еще... И со стоном бросилась ему на шею.

– Милый!
– Она целовала его глаза, нос, щеки, замирала, припав к губам, и снова начинала осыпать поцелуями.
– Любимый... Родной... Желанный...

Слезы струились по ее щекам.

– Успокойся.
– Он бережно поднял ее на руки, сел. Опустил к себе на колени.
– Не надо мне ничего объяснять. Просто успокойся и все. Я понимаю, тебе нелегко со мной. Если тебе не по силам оставаться со мной до конца, - не надо. Не оставайся. Теперь я уже не смалодушничаю, Люси. Можешь мне поверить. Ты сделала меня совсем другим человеком. Сильным, всемогущим; бесстрашным... Я и не подозревал, что могу быть таким. Сегодня я снял силовое поле. Взлетел к звездам. Накликал дождь я грозу. Завтра...

– Остановись!
– Она подняла на него опухшие от слез глаза. Пристально вгляделась в зрачки. Встряхнула головой, зажмурилась.
– То, что ты говоришь, - правда?

– Конечно. Ты же читаешь мысли, зачем спрашивать?

– Читала!
– Она покачала головой.
– В том-то и дело. А теперь не могу.

– Как не можешь?
– удивился он.

– А вот так.
– Она пожала плечами.
– Натыкаюсь, как на глухую стену.

– Смеешься?

– Если бы!
– Эльсинора вздохнула и вытерла слезы подолом рубашки.
– Скажи, когда ты впервые это почувствовал?

– Что "это"?

– Собственное всемогущесгво, как ты выразился.

– Часа два назад, а что?

– И прежде никогда?

– Никогда.

– И ты в самом деле не имеешь отношения к будущему?

– До двадцать третьего века - имею. Дальше не пробовал.

– И не пробуй. Это бесполезно. Все заблокировано. Только по специальным разрешениям и то в сопровождении Наблюдателя.

– Буду знать. Хотя на черта мне это нужно?

– Как знать...
– загадочно улыбнулась она сияющими глазами.
– Если все, что ты говоришь, правда...

– Оставь-ка ты в покое все свои "если", - сказал он решительно.
– Который час?

Она мысленно представила себе циферблат его ручных часов. Часы лежали в кармане брюк, а брюки были перекинуты через спинку стула в соседней комнате.

– Половина третьего.

– Через два часа начнет светать.

– Ну и что?

– Ничего. Просто наш отдых у моря подошел к концу. Пора трогаться. Но прежде давай-ка устроим себе вечер воспоминании.

– Каких еще воспоминаний?
– Она удивленно вскинула брови.

– Воспоминаний о будущем. Не о нашем, - он приподнял ее голову, поцеловал в один глаз, потом в другой.
– О будущем наших общих знакомых. Тех, кого мы оставляем навсегда.

...Седая опрятно одетая женщина подняла голову от вязанья и взглянула, чуть прищурив левый глаз. Глаз явно косил.

– Кто здесь?

– Это мы, Рея. Симмонсы. Эльсинора и Эрнст.

– Это как вы сюда попали? Столько лет прошло. Просто так, али опять по делам?

– Просто так, Рея.

– Ну-ну. Чайку, может, поставить?

– Спасибо, не надо. Мы не надолго.

– Оно и видать.

– Как ты живешь. Рея?

– Да помаленьку. Замуж вышла. Троих сыновей родила, дочку. Муж-то четыре года как помер. У дочки живу, внуков нянчу.

– А Дюммель где?

– Уехал Дюммель. В фатерлянд свой. Все Крафту продал и уехал. И заводы, и узкоколейку, и каменоломни. Дом вот только ваш Облысевич купил сначала, а как уезжать - Юсупу-баккалу продал. Бакалейщику то есть. А тот недолго им и пользовался: Джунаидхан со своими аламанами нагрянул, да все и пожег. Восстанавливать и не стали. А сад-то ваш цел. Це-ел сад. Так его местные жители по старой памяти и величают "Симон-баг". Куда же вы? Чайку бы попили...