Чтение онлайн

Симмонс зажмурился, отгоняя непрошеные видения.

События последних дней - невероятные, фантастические, ошеломительные, - казалось бы, должны были выбить его из колеи, напугать, повергнуть в панику, по меньшей мере заставить крепко задуматься. Но ничего этого не было. Было ощущение какой-то поистине всеобъемлющей умиротворенности, покоя и беспричинного, неуместного в этой ситуации, радостного восприятия жизни. Жизни, - а теперь он знал это наверняка, в которой ему оставалось пройти короткий, последний отрезок дистанции перед тем, как навсегда уйти из нее. И, как ни странно, именно это наполняло его спокойной уверенностью в себе. Он чувствовал, как каждая клеточка его существа наливается какой-то новой, доселе неведомой ему силой, сознанием собственного могущества, способного мгновенно выполнить любое его желание, стоит лишь захотеть.

Откуда и когда пришло к нему это ощущение, он не знал. Перед тем как Эльсинора уснула, он спросил ее, намеренно буднично и равнодушно:

– Так когда же я сыграю в ящик?

Вопрос пришлось повторить, и только тогда она повернулась к нему и ласково провела ладонью по волосам.

– Не надо спрашивать. Я все равно не отвечу. Это - табу.

– Только поэтому?

– Это правильное табу, - сказала она.
– Человек не должен этого знать.

– Иначе перестанет быть человеком?

– Да.
– Она глубоко вздохнула.
– Именно поэтому,

– Ну, хорошо, - согласился он.
– Тогда хоть скажи, как я умру. Утоли моя печали. Ужасно не хочется уходить из жизни под ярлыком бессловесного пушечного мяса.

– На этот счет можешь быть спокоен. В своей реальности тебе предстоит наломать столько дров, что кому-то другому не хватило бы на это и десяти жизней.

– Вот уж чего не ожидал от себя!
– Он усмехнулся.
– Откуда бы такая прыть?

– Ты встретишь единомышленников, - продолжала она.
– У тебя будут верные друзья. Сообща вы пошатнете устои Стран Всеобщей Конвенции.

– Вот как?
– усомнился он.

– Не надо иронизировать. Это действительно так. С какой стати я стала бы пичкать тебя побасенками? Ты станешь борцом за единственно справедливое дело. И моей заслуги в этом нет. Все, что я сделала, - это поддержала тебя в критическую минуту. Заставила поверить в себя.

Она умолкла. Молчал и он, думая об услышанном, Потом она уснула...

...Осторожно, стараясь не потревожить спящей, Симмонс встал с тахты и направился к выходу. Он и сам не смог бы ответить, зачем он это делает: понял, что надо, встал и пошел.

"Силовое поле", - вспомнил он, подходя к двери. Протянул руку и коснулся пальцами невидимой преграды.
– Долой!

Преграда дрогнула и перестала существовать. Не успев даже удивиться, он шагнул за порог. Над степью полыхали далекие зарницы. Остро пахло морем, солью, отдающей тепло землей.

Он раскинул руки, взглянул в фиолетовое, почти черное небо, густо усыпанное звездами. Глубоко вздохнул и... устремился ввысь.

Симмонс даже не понял, хотелось ему этого или нет, Если и хотелось, то наверняка подсознательно. Подъем был плавный, без рывков и остановок. Земля уходила все дальше и дальше вниз, раскрываясь, словно огромная чаша, до краев наполненная темнотой. Лишь в той сто* роне, где они с Эльсинорой видели днем караван, мерцал десяток костров, кажущихся отсюда крохотными красными точками.

"Стоп!
– мысленно скомандовал он. Подъем прекратился. Трудно было сказать, на какой он находится высоте, но, судя по тому, как далеко просматривалась поблескивающая отражениями звезд поверхность моря, - до земли было не меньше полутора километров.

Симмонсом все больше и больше овладевало пьянящее ощущение собственного всесилия.

– Гроза!
– крикнул он во весь голос.
– Пусть будет гроза! Молнии! Гром! Ливень!

Зловещая туча поднялась из-за моря, стремительно заволокла небо. Сверкнула молния. Еще, еще! Пушечной канонадой ударили раскаты грома. Хлынули теплые потоки проливного дождя.

– Довольно!
– отплевываясь и вытирая руками мокрое лицо, гаркнул Симмонс. Гроза прекратилась так же внезапно, как началась. Опять замерцали звезды.

– Вниз!
– приказал Симмонс. Наверное, он что-то не учел: слишком сильно ударились о землю босые ступни. А может быть, виною тому была темнота? Симмонс не удержал равновесия и ткнулся задом в мокрый песок.

– Ты где, Эрнст?
– донесся со стороны домика испуганный голос Эльсиноры. Тонкая фигурка в длинной, до пят, ночной рубашке смутно белела в темном дверном проеме.

– Здесь!
– откликнулся он.

– Что ты там делаешь?

– Колдую!
– торжествующе крикнул он, встал и направился к ней, отряхивая на ходу ягодицы.

– Не болтай!
– сонно проворчала она.
– Хотя... Этот ливень, гроза... И на небе ни облачка... Где ты пропадал?

Теперь, когда она была рядом, он увидел выражение ее лица - удивленное и испуганное.

– Там!
– с нотками злорадства в голосе сообщил он и указал пальцем в небо.
– Не воображай, что тебе одной это дано!

– Не разыгрывай меня, Эрнст, - попросила она.
– Мне не по себе от твоих шуток.

– Ладно. Сейчас я тебя успокою, - пообещал он.
– Ты когда-нибудь слышала "Чели ирок"?

– А что это такое?

– Мелодия. Древняя и очень красивая. Хочешь послушать.

– У тебя с собой запись?

– Нет, - усмехнулся он.
– Запись нам ни к чему.

Он поднял лицо к звездам, дирижерским жестом вскинул вверх руки, взмахнул ими, и над морем, над ночным пустынным плато зазвучала плавная, медленная мелодия. Най пел тоскующим человеческим голосом. Пел без слов об изнывающих от жажды пустынях, безымянных могилах вдоль караванных путей, о цветущих оазисах по берегам стремительных рек, о луноликих красавицах, о дальних сказочных странах...

Вначале негромкая, мелодия ширилась, гремела все громче и величественнее. Казалось, пели земля и небо, море и ночь. В дюжине километров от того места, где стояли Симмонс и Эльсинора, караванщики, испуганно подгоняя друг друга, снялись с ночевки и, нахлестывая недовольно ревущих верблюдов, тронулись в путь, торопясь подобру-поздорову убраться из заколдованных поющих песков пустыни Сам.

Взмыл в небо, затерялся в мерцании звезд последний, печальный аккорд. Мелодия смолкла. И в наступившей тишине Эльсинора робко тронула Симмонса за плечо.

– Ты...
– Она смотрела на него широко раскрытыми глазами, словно видела его впервые.
– Что с тобой произошло? Кто ты?

– Твой муж!
– весело расхохотался он.
– Надеюсь, ты не подашь на развод из-за этого концерта? Или тебе не по душе восточная музыка?

– Перестань, Эрнст!
– Она умоляюще схватила его за руку.
– Ведь если ты...

– Что "если я"?
– перебил он, веселясь от души, но Эльсинора уже взяла себя в руки.

– Ничего. Мне холодно. Эрнст. Пойдем в домик.