Чтение онлайн

– Кто же теперь вместо него?
– вздрогнула Ольга, как от холода.

Я пристально посмотрел на нее, как бы спрашивая взглядом, готова ли она услышать то, что я скажу, стоит ли говорить, и она ответила широко открытыми глазами: говори.

– Меня зовут Зоровавель.

– Очень приятно. Анна, - она медленно, как под гипнозом, протянула мне руку, не меняясь в лице.

– Ты с ума сошла, - смущенно пробормотал я, машинально принимая ее узкую ладонь.

– Ничуть, - улыбнулась она какой-то новой для нее чуть сдержанной улыбкой.
– Я всегда хотела, чтобы меня звали Аней, а теперь поняла, что меня так и зовут на самом деле. Тебе нравится это имя?

– Очень!
– облегченно рассмеялся я, целуя ее руку.
– Но... что же нам теперь с тобой, Анечка, делать?

– У меня есть хорошая идея...

– Пора - не пора, я иду со двора, - появился в комнате Мишка в банном халате. Этот старый лис, очевидно, почуял, что мы занимаемся совсем не тем, чем, по его разумению, полагалось бы.

– Мой друг детства Михаил, - представил я его.

– Очень приятно. Аня, - сказала она, хитро прищурившись и наблюдая, какое это произведет впечатление на Мишку, который знал ее как Ольгу.

Мишка недоуменно вскинул брови, но лишних вопросов задавать не стал.

– Ты говорила, у тебя есть какая-то идея, - напомнил я, давая понять, что при Мишке можно свободно говорить.

– Я хочу похитить вашего друга, - сообщила Аня Мишке.
– Как я поняла, он вынужден скрываться, а у меня есть на примете укромное местечко.

– Ради Бога!
– откровенно обрадовался Мишка, которому я, по всей вероятности, стал надоедать.

– Вы не могли бы одолжить Зоровавелю свои лыжи, если они, конечно, у вас имеются, - милоулыбнулась она ему.

– Да-да, разумеется, - с готовностью засуетился Мишка, тут же залезая в стенной шкаф.
– Только не знаю, подойдут ли ботинки... У тебя, Сер... кх, Зоро, какой размер?

– Сорок два с половиной, - ответил я.

– А у меня сорок три...

– Ничего, Миша, - успокоила его Аня, - Зоро оденет две пары шерстяных носков, только теплее будет.

– Надеюсь, меня не ждет лыжный переход Углов - Северный полюс?
– засмеялся я.

– К сожалению, мальчики, мне нужно бежать на работу: обеденный перерыв давно закончился, - поднялась Аня.
– Жду тебя в семь часов вечера у центрального входа в Чугунок, - она чмокнула меня в щеку, привела себя в порядок и убежала.

– Везет дуракам, - легонько ткнул меня Мишка кулаком в лоб.

Он был явно уязвлен тем, что Аня не сказала при нем, в какое место она собирается меня "похитить". Но я и сам пока не знал этого...

* * *

Без пяти семь я подъехал на трамвае к Чугунку и, спрятавшись от света за неработающие автоматы газированной воды, стал дожидаться Аню. Прошло десять минут, пятнадцать, двадцать, а ее все не было, и я уже начал волноваться, решив, что в последнюю минуту она опомнилась: вспомнила, что никакая она не Аня, а Ольга, и, посмеявшись над собственной блажью, а заодно и над свихнувшимся Сизовым, спокойно отправилась в ресторан с Занзибаровым, потому что он хоть и болтает много чепухи, но женщины должны себя чувствовать с ним в надежных руках. "Она не придет", - сказал я себе в половине восьмого, уже собираясь возвращаться к Мишке, но тут до меня дошло, что во мне опять заговорил Сизов, приревновавший Ольгу-Анну к Зоровавелю, и я твердо решил стоять на морозе, пока не придет Аня или пока я окончательно не заледенею. И я был вознагражден за терпение: в семь сорок пять на трамвайной остановке наконец-то появилась Аня в красном лыжном комбинезоне и с лыжами в обнимку.

– Ты весь белый!
– потерла она мне щеку шерстяной варежкой вместо приветствия.
– Замерз?

– Ничуть, - успокоил я ее.

– А я никак не могла из дома вырваться.

– Что так?

– Родители долго пытались узнать, куда я собралась на лыжах на ночь глядя, - вздохнула она.

– Их можно понять, - нежно поцеловал я ее в длинные ресницы, как бы призывая быть терпимее к любящим людям.

– И ты туда же!
– шутливо возмутилась она, хлопая меня варежкой по носу.

– Я - туда же, куда и ты, - заверил я ее, смеясь.

– Тогда иди по моей лыжне, шаг в сторону - попытка к бегству, - сказала она, одевая лыжи.

– И куда ведет эта лыжня?

– В Египтовку. Это такая деревушка под Угловым, - пояснила Аня.
– У родителей там дача, я на нее летом летом на велосипеде через чугунок ездила. Недалеко, километров шесть.

– Думаешь, нас не найдут на твоей даче?
– грустно улыбнулся я, застегивая лыжные крепления.

– Я не так наивна, - заверила она меня.
– Мы будем жить у моей деревенской подружки, она очень славная, ты увидишь.

– А как же твоя работа?

– Она-то как раз в лес не убежит!
– захохотала Аня.
– Я выпросила у приятельницы -медсестры в поликлинике бланк больничного бюллетеня с печатью, теперь хоть до пенсии болеть можно.

– Я тебя быстро вылечу, - пообещал я ей.

– Тогда катись за мной!
– весело крикнула она, отталкиваясь палками.

И мы покатились... Нам повезло: видимо, днем в парке проходил лыжный кросс, и вдоль аллеи в ровном свете бледного лунного абажура отсвечивали проутюженным снегом две прямые, как рельсы, колеи. Лыжня была что надо, но Аня оказалась неважной лыжницей, и нам понадобилось минут сорок для того, чтобы только добраться до окраины Чугунка. Но вот лесопарк кончился, и нашему взору открылась самая настоящая снежная целина - манящее своей девственной нетронутостью белое поле.

– Куда теперь?
– спросил я.

– Туда, - показала кивком Аня через все поле, выпуская облако пара в направлении высокой сосны, чернеющей на фоне иссиня-фиолетового звездного небосклона.

– Будем прокладывать магистраль, - я первым сошел с лыжни и, ступив на поле, тотчас провалился почти по колено в пуховый снег.

– Ты - настоящий первопроходец!
– подбодрила меня Аня, как бы благодаря за то, что я облегчаю ей дорогу.

Снег был легким, но поле казалось бескрайним, и я порядком выбился из сил, пока пропахал его от края и до края.

– Пахота завершена, - отрапортовал я у цели, поворачиваясь к подползающей по моим следам Ане.
– Можно начинать сев озимых.

– Фу-у-х!
– только и ответила она, изнеможденно падая на снежную перину.
– Нет уж, сначала отдохнем...

– Прямо в сугробе?
– засмеялся я, подавая ей лыжную палку.

Я помог Ане подняться, мы сбросили лыжи и уселись передохнуть на поваленное дерево. Минуту мы молчали, восстанавливая дыхание, а потом Аня о чем-то задумалась, внимательно рассматривая мое лицо, будто увидела его в первый раз, и спросила:

– Как ты думаешь, Зоро, Сергей любил Ольгу?

Я осторожно заглянул в ее широко раскрытые глаза и увидел, что в них стоят блестящие слезы.

– Да, - ответил я Ане, чувствуя, как каждая клеточка моего тела пропитывается нежностью к ней.
– Она была единственным человеком, которого он любил.

– А ты будешь любить меня так же, как он?

– Так же и еще больше, - ответил я, промокая губами ее влажные ресницы.
– Он любил только твое тело, а я люблю тебя всю: твое лицо, твой голос, твои мысли, твои причуды...