Чтение онлайн

– Тебе нужно вернуться домой, - сказал я, стараясь не отводить в сторону взгляд.

– Ты хочешь этого?
– еще больше посерьезнела она, вставая и подходя ко мне вплотную.

– Да, - ответил я сдавленным голосом.
– Так будет лучше. Для тебя же.

Она молча покраснела, а потом вдруг резко побелела и процедила сквозь зубы:

– Ненавижу тебя, ничтожество!

Схватив в охапку лыжи, она выбежала из дома, и мы с Альбиной остались одни. Вдвоем нам сразу стало как-то одиноко и неуютно.

– Что же нам теперь делать?
– спросила Альбина вслух, но как бы про себя.

– Для начала позавтракаем, - ответил я, не глядя на нее.

Обрадовавшись подсказанному занятию, Альбина шустро заварила чай и выставила на стол хрустальную вазочку с горкой карамелевых конфет вперемешку с сушками.

– Как действительно пошел сдаваться?

– Кто его знает, - она опустила в чай половинку сушки, - он ведь дурной: то ножиком пописать грозится, а то на краденые иконы молится... А ты поживешь еще у меня?
– она посмотрела на меня поверх кружки, немного кося.

– Мне нужно уехать из этих мест, - сказал я, чтобы только она отстала.

– Правда?

Я немного поразмыслил и решил, что мне на самом деле стоит уехать куда-нибудь подальше, чтобы немного прийти в себя, спокойно обдумать все происшедшее и наметить план дальнейших действий - пора ведь и к настоящему делу приступать!

– У тебя не найдется взаймы полсотни?
– спросил я помрачневшую Альбинку.

– Только сторублевки... Но ты бери, мне не жалко, - она достала откуда-то из-под матраса три радужно-дерьмового цвета бумажки.

– Мне одной хватит. Спасибо. При первой же возможности верну.

Я обнял на прощание Альбинку и, встав на проложенную ночью лыжню, отправился обратно в город. В лесу было пасмурно и сыро, и, должно быть от этого, в голове стоял туман. Первый день "новейшей эры" явно не выдался... На полпути к Углову я вдруг со всей для себя очевидностью почувствовал, что я в лесу не один, что где-то рядом согревает продрогшие сквозь кору деревья своими теплыми биотоками еще одно человеческое существо. Оглянувшись, я увидел мелькающую меж рыжих сосновых стволов голубую альбинину куртку. Она быстро подъехала и молча остановилась, тяжело опираясь на лыжные палки. Я развернулся, и мы еще с минуту постояли в тишине, обмениваясь взглядами, наши лыжи - нос к носу. Наконец, я ей грустно улыбнулся уголками глаз, а она тихонько вздохнула в ответ, как бы соглашаясь остаться друзьями.

– Ты забыл, - протянула она мне перчатки, как будто только за этим и гналась за мной по мрачно-жутковатому лесу.

– Спасибо, Аля, - я потянулся за своими перчатками и, совсем забыв про лыжи на ногах, потерял равновесие.

Колени мои криво подкосились, и я рухнул боком в сугроб. В следующую секунду я попытался встать, опираясь на палку, но у меня ничего не получилось. Глядя на мои неуклюжие попытки выбраться из сугроба, Альбинка залилась звонким смехом и, ловко сбросив лыжи, кинулась засыпать меня снегом. "Сдаюсь!" - поднял я руки вверх, отплевываясь холодным пухом, добытым Альбинкой из-под шершавой коросты льдистого снежного пододеяльника. В ответ она с еще пущим хохотом напрыгнула на меня и, нежно сгребя с лица ладонью снежную маску, покрыла мои глаза, щеки, нос и рот быстрыми поцелуйчиками с причмокиванием.

– Спасибо тебе за все, - прохрипел я, еле высвобождаясь.

– Пожалуйста, - ответила она с неожиданным безразличием, как бы говоря интонацией: "За это не благодарят".

На том мы и расстались. Поднявшись, я продолжил свой путь, стараясь уже не оглядываться... И не оглянулся .

Добравшись до выхода из Чугунка, я сел на трамвай и поехал на вокзал, окончательно решив целиком положиться на звездное предначертание и взять билет на первый отходящий поезд. "Небо подскажет, что делать дальше", - сказал я себе, не имея в голове четкого плана.

Битком набитый во время летних отпусков, вокзальный зал был теперь полупустым, и совсем уж непривычно бросилась в глаза карликовая очередь в кассу человек из двадцати, да к тому же без номерочков, нарисованных шариковой ручкой на тыльной стороне ладони. Не прошло и получаса, как я оказался у заветного окошка.

– На какой ближайший поезд у вас есть билеты?
– спросил я полусонную билетершу с серым лицом, напоминающим свежевырытую картофелину.

– 315-й скорый на Москву, - автоматически выдала она ответ, даже не взглянув на меня из-под тяжелых век с фиолетовыми краями.

– На Москву?!
– я одновременно удивился и обрадовался своему везению, восприняв его как хороший знак.

– Ты что, трехнутый?!
– неожиданно взорвалась билетерша, выстреливая в меня сферическими белками выпученных глаз. = Будешь брать или нет? Сейчас милицию позову! Следующий!!!

Обрушив на меня сразу весь свой стандартный словесный набор, она снова отключилась в сон, прикрывшись, как покрывалом, толстыми ватными веками. Вежливо отстранив плечом подскочившего "следующего", я, ни слова ни говоря, просунул в окошко сторублевку, и билетерша также без единого слова выдала мне билет до Москвы и сдачу, всю до единой копеечки... Нет, что ни говори, а это было редкое везение!

До отправления поезда оставалось чуть больше часа, и я подумал, что неплохо было бы перекусить в привокзальном ресторане, но на дверях этого заведения меня ожидало обескураживающее "меню": "Закусок нет. Пиво "Ячменный колос" в разлив - 8 руб. 1 литр". Выпить на голодный желудок кружку пива за 4 рубля мне не очень хотелось, и я собрался было уйти не солоно хлебамши, но в последний момент заметил через стеклянную дверь сидящего в дальнем углу почти пустого зала Грачилу. Я подошел к его столику и без излишних приветствий уселся напротив своего пьяно-печального вчерашнего знакомого.

– А-а, это ты, Шутник, - протянул он через силу.
– Пивка холодненького на холявку хочешь?

– Спасибо, не хочу, - честно ответил я.

– Командир, кружку!
– рявкнул он, пропуская мимо ушей мой отказ.

Официант на удивление быстро - видимо, Грачилу здесь достаточно хорошо знали - принес полулитровую граненую кружку, и Грачила плеснул в нее до краев из прозрачно-пенного стеклянного кувшина.

– Я думал, ты в милиции, - сказал я, отсасывая верхний слой пены.

В ответ Грачила резко мотнул головой, будто сбрасывая запутавшийся в голове мусор, и весело-зло спросил, осклабившись:

– Въебать тебе, что ли?

На всякий случай я ничего не ответил, а Грачила опрокинул в свою по-собачьи черную пасть полкружки разом и, остыв, резонно заметил:

– На нары я всегда успею, - вновь наполнив кружку, он помолчал и спросил сипло.
– Анька еще там?

Заглянув в его пьяные влажные глаза, я с удивлением увидел в них тоскливый страх... Он боялся возвращаться в Египтовку, из-за Ани боялся.

– Ее забрал домой отец, - успокоил я его.

– Ну и правильно, - вздохнул он.
– Эта девочка не про нас, Шутник, ей нужен серьезный человек.