Чтение онлайн

"Интересно, что он понимает под серьезным?" - подумал я, но вслух уточнять не стал, сочтябесполезным.

– Ладно, я пойду, - поднялся я.
– Прощай, Грачила.

– А церковное барахло я обратно подложил, - сказал он мне вместо прощания.

Мне захотелось тут же обнять его, но я побоялся, что он не поймет моего восторга, и, хлопнув его по плечу, отправился на посадку.

Разыскав свое купе, я увидел в нем еще двух пассажиров, точнее, пассажирок: сухонькую старушку с сосредоточенно-неприветливым лицом и цветущую девочку лет тринадцати, которая выглядела, пожалуй, "на все 16" из-за щедрого слоя алой помады на губах и нещадно размалеванных тенями и тушью глаз.

– Добрый день, - поздоровался я с ними.

Старушка проскрипела с ответ нечто нечленораздельное, а девочка совершенно неприлично для ее возраста заерзала на своем сидении.

– До самой Москвы едете?
– спросил я их, когда поезд тронулся.

– Вы не могли бы выйти?
– ответили старушка вопросом на вопрос.

– Зачем?
– не понял я, не ожидая подобной реакции на столь невинный вопрос.

Девочка чуть слышно хрюкнула, подавляя смешок, а старушка заявила раздраженно:

– Вам что не понятно?! Нам нужно переодеться!

– Ах, да, конечно, - поспешил я выйти за дверь.

"А девочка - ничего, уже можно..." - вкрадчивым бесовским голоском прошептал мне на ухо Сизов, лишь только я очутился в вагонном проходе, задвинув за собой громыхающую дверь купе. = "Ты ее не получишь, старый развратник!
– дал я ему достойный отпор, отгоняя от себя непристойные картинки, которые он живо рисовал в моем воображении.
– Она совсем еще маленькая..." = "Но удаленькая!" - гнусно хихикнул Сизов.
– "Животное!" = обругав неистребимого Сизова, я направился в вагон-ресторан, задумав напоить его до такого состояния, в котором он уже не будет способен ни на какие фокусы.

– Водка есть?
– подлетел я в вагоне-ресторане к официантке.

– Есть вино, хорошее, азербайджанский портвейн, = вполголоса ответила она.
– Давай десятку и садись за столик. Я принесу.

Сунув ей в карман фартука красную бумажку с портретом вождя мирового пролетариата, я занял место за столиком и стал дожидаться сладкой отравы. Не прошло и минуты, как официантка выставила передо мной полулитровую бутылку с этикеткой "Виноградный сок" и спросила как ни в чем ни бывало:

– Кушать что-нибудь будете?

– Нет, - лаконично ответил я, наполняя стакан сочно-вонючей жидкостью.

"Обожаю портвешок!" - весело заявил Сизов после первого же глотка.
– "Погоди-погоди!" -ответил я ему, чуть не поперхнувшись от такой наглости. Наконец, бутылка была опустошена, однако, к моей великой досаде, Сизов не только не угомонился, но, напротив, пришел в состояние повышенной боевой готовности, сняв с предохранителя свое - и мое тоже! = "орудие".

– Девушка!
– подозвал я официантку.
– Еще "сочку" бутылочку.

– Больше нет, кончился, - спокойно ответила она, склоняясь надо мной выпукло подтянутыми грудями.

– Как кончился?!
– не поверил я, приходя в отчаяние.

– Только что один "нацмен" скупил оптом всю партию, = доверительно поведала она мне.

– А еще что-нибудь крепкое есть?
– спросил я с надеждой.

– Только чай, - обескуражила она меня.

– Давайте, - вздохнул я.

Похлебывая чай из стакана в алюминиевом подстаканнике со звездатой кремлевской башней, я потихоньку осматривался вокруг в надежде найти для Сизова замену его малолетней жертве, чтобы "отвести огонь" от невинного создания, но как назло, все женщины были в ресторане в компании мужчин... И тут меня осенило: "Официантка!"

Дождавшись, когда она скроется в подсобке, я зашел вслед за ней и плотно закрыл дверь. Без лишних объяснений я подошел к ней вплотную и, не давая ей опомниться, обхватил ее за высокие и пухлые ягодицы.

– Ты что, "голодный"? Откуда тебя такого выпустили? = спросила она с любопытством, которое явно перевешивало легкий испуг от неожиданности, и не очень уверенно стянула мои руки с моего зада.

– Ты мне понравилась, - признался я ей, неспешно расстегивая блузку на ее груди.
– Как тебя зовут?

– Клара, - она посмотрела на мои руки и чуть не уперлась подбородком в свои вздыбленные груди, туго подпертые черным кружевным лифчиком.
– Я, между прочим, на работе, - сказала она, как бы извиняясь.

– Тебе нужен перекур, - сказал я, а Сизов добавил.
– Хочешь попробовать мою "сигару"?

Я мягко надавил на ее плечи, и она стала податливо сползать по мне на свои дрожащие от предощущения колени, но в этот самый момент из-за двери донесся звон бьющейся посуды, и она быстро опомнилась.

– Приходи после закрытия!
– выскочила она из подсобки, на ходу застегивая блузку.

– Тьфу, черт!
– плюнул я в сердцах.

Сидеть в ресторане, глядя на крутящийся рядом объект вожделения, к которому не можешь прикоснуться, было выше моих сил, и я отправился обратно в купе. "Уже темно, наверное, она спит", - тешил я себя надеждой, но напрасно: спали все, кроме соблазнительной девочки. На верхних полках мирно посапывали старушка и еще кто-то, завернутый с головой в одеяло, а девочка полулежала, опершись на подушку, и читала книжку. Я посмотрел на обложку: "Родителям - о детях: половая гигиена девочек"... Дьявол явно искушал меня в эту ночь!

– Это вы у мамы книжку взяли?
– дернул меня Сизов за язык.
– Пока она спит...

– Это не мама, - с готовностью рассмеялась девочка, явно польщенная тем, что я называю ее на "вы", принимая за маму старушку, которая ей годилась разве что в бабушки. Ей так нравилось казаться взрослее!

– А кто?

– Это моя учительница музыки, - ответила она, заглядывая с интересом мне в глаза.

– На каком инструменте вы играете?
– поинтересовался я, спрашивая взглядом совсем не то, что вслух.

– На электрооргане, - ответила она не сразу и тоже не то, точно мы говорили через переводчика.
– Мы едем на республиканский конкурс юных исполнителей.

– И что вы будете исполнять?

– Современных композиторов и немного Баха, - рассмеялась она, вроде бы совсем не к месту.
– Хотите послушать? Хотите? = глаза ее заблестели в полутьме купе.

– Прямо здесь и прямо сейчас?
– спросил я, завороженно изучая загадочные переходы от резких очертаний к плавным изгибам в ее юной фигуре, небрежно прикрытой легким халатиком.