Чтение онлайн

– А это какое?
– удивилась Альбина.

– Бургундское, Аля, - ответила за меня Аня.

– Тогда молчу!
– она с новым интересом возобновила дегустацию.

– А все-таки жаль, - с легкой грустью проговорила Аня. = Жаль, что не будет 2000 года, до него ведь было так близко...

– Ничего, 2000-й еще настанет, - поспешил я ее заверить. = Всего через 20 столетий.

– Ого!
– задумалась Альбина.
– Я, пожалуй, столько не проживу...

Аня хотела ей ответить что-то в шутливом тоне, но в этот момент раздался бесцеремонный стук в дверь.

– Кто там?
– встревожилась Альбина.

– Открывай, ебать-колотить, увидишь!
– донесся из-за двери громкий крик.

– Это Грачила!
– испуганно прошептала Альбина.

– Кто?!
– переспросили мы с Аней в один голос.

– Ну, этот... деревенский зэка, я ж говорила, - округлила она глаза.
– Все самогонки просит, а я давно отдала, что было...

– Отпирай, сучка, а то дверь колуном расх..чу!
– шаткая дверь затряслась крупной дрожью под тяжелыми ударами.

Девушки робко посмотрели на меня, сжимаясь в испуге.

– Открывай, - сказал я Альбине почти спокойно.

– Не маши - открываю, - нервной трусцой подбежала Альбина к двери.

Она отперла, и на пороге возник не очень высокий, но широкий в кости парень с тупоносым колуном наперевес.

– Ты кого сивухой поишь, проститня?
– сразу приметил он бутылку на столе.

– Это мои друзья... Аня и Зоро, - пропела Альбина дрожащим фальцетом.

– Здорово, сб твою мать!
– поприветствовал меня Грачила.

– Здорово, коль не шутишь, - ответил я.

– Ха!
– криво усмехнулся он, удивляясь моему наглому спокойствию.
– Стакан самогону нальешь за знакомство?

– Это, между прочим, не самогон, а "Смирновская" водка, заявил я, словно кто дернул меня за язык.

– Кому туфту гонишь?!
– оскорбился Грачила, чернея лицом. = Думаешь, я ни разу "Смирновки" не видал?

– Бутылка из-под шампанского - для конспирации, - пояснил я как ни в чем ни бывало.
– Контрабандный товар. Из Штатов.

Услышав это, Альбина отвернулась, сморщившись, как под занесенным над головой кулаком, а Аня лишь слабо улыбнулась.

– Сейчас проверим, - набулькал себе Грачила полный до краев стакан.

– Может, первача поискать?
– схватилась Альбина с места.

– Сиди, - процедил сквозь зубы Грачила, обхватывая стакан широкой ладонью.
– Твое здоровье, шутник!
– проговорил он недобрым тоном и медленно поднес стакан ко рту, не выпуская из другой руки колуна.

Альбина зажмурилась, видно заранее прощаясь с жизнью, а Аня опустила голову в брезгливом страхе, и только я один внимательно смотрел на незваного гостя, наблюдая за тем, как дергается при каждом глотке его поросший щетиной кадык.

– Кха!
– наконец, выдохнул он из себя, аккуратно опуская стакан на стол.
– Умеют буржуи делать! Крепкая, а пьется, как вода... Живи, парень!

– Это тебе не "табуретовка"!
– засмеялся я, весело поглядывая на усомнившихся было в моих чудотворных способностях Аню с Альбиной, которые теперь облегченно развалились на своих стульях. (В скобках должен признаться, что "чудо" объяснялось до смешного просто: пока Альбина открывала дверь Грачиле, а Аня оцепенело следила за ней, я вылил в бутыль из фляжки чистый медицинский спирт, которым меня щедро снабдил Мишка перед моим выходом в морозную ночь).

– А ччой-то у вас какое-то фуфло из ведра торчит? = удивился Грачила, только теперь замечая нашу елку-метелку.

– Сам ты фуфло!
– ответил я, окончательно осмелев.
– Это наша "новогодняя елка". Мы Новый год встречаем.

– Укололись, что ли?
– совсем дружелюбно спросил он.

– Мы не колемся, - спокойно пояснил я, - просто мы отмечаем наступление на Земле новой эры.

– Чего?!
– оторопел Грачила, забывая прикурить засунутую в рот папиросу.

– Сегодня ночью наступила эра всепобеждающего добра и всеобщей любви, - объявила ему Аня.

Грачила повернулся к ней и застыл в удивлении, неожиданно для себя замечая, что перед ним сидит красавица. Углы его губ дрогнули, что, очевидно, должно было означать смущение: он явно решил, что весь мир уже знает о наступлении новой эры, и только один он пребывает в неведении в своей глухой Египтовке, потому что не читает газет и не смотрит программу "Время". Он вдруг потряс нечесаной головой, как бы просыпаясь, а потом улыбнулся совсем беззащитной улыбкой и сказал:

– Я тоже добрый. Просто мне сильно выпить захотелось... А вы что сидите, как на поминках?! Праздник ведь! Альбинк, заведи мою любимую... ну, эту, ты знаешь... "Миллион алых роз".

Потрясенная Альбинка с трудом очнулась и поставила на проигрыватель заезженный миньон Пугачевой. Грачила с неожиданной для него галантностью пригласил на танец Аню, а я пригласил Альбинку. Кружась с ней в танце, я смотрел на Грачилу, который теперь напоминал скорее ручногокролика, а не матерого уголовника, и с грустью думал про себя: "Неужели, люди не могут стать добрыми без Второго пришествия или объявления "Новой эры"?! О, Господи, неужели нельзя обойтись без этих спектаклей?!" В этот самый момент Аня поймала мой взгляд и спросила глазами: "Позволишь ли ты мне исцелить страждущего?" Я едва заметно кивнул ей в ответ, и она потихоньку увела совсем ошалевшего от счастья Грачилу за фанерную перегородку.

– Будем ложиться спать?
– спросил я Альбинку, которая уже дремала, повиснув на мне.

– Да, ты ложись, - ответила она с полузакрытыми глазами. = Я сейчас...

Альбинка вышла на двор, а я разделся и улегся на стоявший у стены узкий топчан. Вернувшись через минуту, она растерянно встала посреди комнаты, прислушиваясь к доносящимся из-за перегородки глухим аниным постанываниям.

– Что с тобой?
– спросил я ее.

– Не знаю, куда лечь, - озадаченно ответила она.

– Ложись со мной, - просто сказал я.

– А мы поместимся?
– заволновалась она.

– Там видно будет, - улыбнулся я.

Альбинка выключила свет и, раздевшись, осторожно пристроилась на топчан с самого края. Минуту мы лежали бок о бок в молчаливой неподвижности, а потом она спросила тихо:

– Ты не ревнуешь Аню, что она там... с Грачилой?

– Все люди - братья, - смиренно ответил я.

– Но братья ж не ебутся, - робко возразила она.

– Это лишь одна из форм проявления любви к ближнему, = успокоил я Альбинку, плавно спуская с ее полусогнутых ножек мягкий подол ночной рубашки.