Советская классическая проза

Муж, конечно же, не упускал возможности проехаться насчет ее педантизма: «Безнадежно пропадаем без твоих руководящих указаний, тапочки в прихожей стоят, нарушая параллельность, галстук на мне висит, нарушая перпендикулярность!» Какая уж там параллельность, боюсь, что все тапочки вообще пылятся где-нибудь…

— Які шысты халяк! Гляджыча, шэры: халяк на яч! «На яць» — было ў яго ўлюбёным выразам, а «шэрым» ён зваў мяне, як навабранца. Не ўгледзеўся я ў яго пальцы-абрубачкі з уціснутымі і вывернутымі кіпцікамі, як галяк скаўзануў з іх мне на грудзі ля самае шыі. Калі я пярэчыў яму ў чым-небудзь, ён казаў…

Вспоминая все это, Павел улыбнулся: когда он и в другой раз провожал Галю, тоже накрапывал дождь, и опять ему обратную дорогу пришлось месить грязь. А потом подошло время уезжать самому Павлу. И на этот раз уже Галя провожала его. Это было осенью, но еще в самом ее начале, которое зовется в народе…

— Уговорили, — Вера Николаевна улыбнулась, — будь по-вашему. Закончив прием, Вера Николаевна аккуратно подкрасила губы, с неудовольствием отметила легкие крапинки веснушек, переоделась и, не заходя в ординаторскую, вышла на улицу. До сбора в ресторане оставался час, и она направилась…

— Нет, ты больше моего знаешь толк в таких важных делах, тебе и карты в руки, — сделал такой же ход и Моте-Лейб, надеясь, что Гирш в конце концов сдастся и выдвинет его, Моте-Лейба, в шульцы. А между тем Рефоэл и не думал уступать поле сражения этим выскочкам, как он называл про себя своих конкурентов.…

Спрятав весла и замкнув в кладовке мотор, Колька присел на высоком крыльце и закурил. Он был приятно уставшим, спокойным, добрым в эти минуты. В дом идти не хотелось, и он слушал магнитофонную музыку, что гремела над всем селом с летней танцевальной площадки. Когда в динамике что-то щелкало и оглашенная…

Магическая сила вырывает Мориса Потье из купе международного вагона и бросает в пространство, где он «взлетает и ныряет без карт» — пока не попадает в революционные годы в Москву, а оттуда в Сибирь. Сражаясь против колчаковцев, он погибает с криком: «Еn avant, camarade !» Главная улица сибирского городка…

Неяк Засмужац згубіў дарогу i не мог адшукаць яе. Ён правальваўся па пояс на кожным кроку, але, збіраючы рэшткі сілы, упарта ішоў далей. Убачыўшы збоку дрэва, Засмужац з надзеяй скіраваў на яго. Аднак хутка прыйшлося расчаравацца — гэта стаяў той магутны дуб са зламанай вершалінай, каля якога ён садзіўся…

Мазки заходящего солнца густо легли на Константиновский бастион. Над розовой бухтой замерла тишина, и только изредка протяжно вздыхает на мороком фарватере буй. Спустя два года я опять шел по знакомым улицам и бульварам Севастополя. Ничего не изменилось, только мелкие штрихи напоминали о том, что война.…

— Я выздоровел, — сказал я, присев на корточки. — Давай чего-нибудь есть будем. Слыхала, кто-то выл, а? — Ничего не слыхала. Кто выл? — Я. Тетя Лиза окончательно проснулась, села, завернутая в одеяло. — Брось мне халат. А чего придумаем поесть? — Сейчас, — сказал я. — Чашки поставь на стол.…

На фоне огромных общественных событий, в предчувствии грядущих перемен А. Н. Толстой рисует своих героев одинокими и беспомощными. Смятение царит в их сознании, еще бессильны они решить поставленные жизнью вопросы. Включение в борьбу раздвигает границы их мировоззрения, поднимает их до осознания общих…

Читатель 20 — 30-х годов впервые знакомился с прозой Ивана Катаева на страницах разных печатных органов. Его повести и рассказы публиковались в «Красной -нови», в «Октябре», его очерки появлялись и в центральных газетах, и в «Прожекторе», и в журнале «30 дней». Но наиболее прочно, органично и сознательно…

Свою вторую жену Василий Иванович презирал — «чистая воровка!». И жестко пресекал ее старания попользоваться овсом за счет «его» лошадей (они, разумеется, были казенные). Брусков был влюблен в лошадей и в охоту. С первым ему везло. На действительной он служил в кавалерии, потом крестьянствовал да извозничал…

«Да здравствуйте, христолюбивое воинство, герои русской земли. Бог вам в помощь победить врага… Не, робейте, ребята. Пущай гремит германская машина, она ему предсказывает гибель… Не поддавайтесь врагу-германцу. У нас всех, стариков, кипит геройская кровь к бою на врага; как только какая неустойка, то…

У Амо было иное: когда он во что-то всматривался, наблюдал, слушал, только большие его, удлиненные ярко-карие глаза поблескивали, от радости или огорчения. На матовой, смугловатой коже, на скулах, проступал румянец. Но если прикидывал свой ход для сценки, его, быть может, и красивое лицо, не люблю…

Кстати, автор, как несомненно отметят читатели, уже заявил себя в «Альбионе…» талантливым прозаиком, но лирическая героиня с первой и до последней страницы книги сохраняет важнейшее качество «цеха поэзии» — темперамент поэта. Она бывает и восторженной, и дерзкой, и озорной, и задорной. Причем проявление…

А когда Медведь уходил в лес, Заяц срывал повязку с ноги, скакал по берлоге и распевал во всё горло: Мишка кормит, Мишка поит — Ловко я провёл его! А меня не беспокоит Ровным счётом ничего! Обленился Заяц, ничего не делая. Стал капризничать, на Медведя ворчать: — Почему ты…

Вытираясь куцым, но достаточно свежим полотенцем из постельного комплекта, я огляделся, посмотрел себе под ноги и смущенно хмыкнул, когда увидел залитый пол. Мне вспомнились вдруг ласковые Галкины упреки, когда она, заглянув в ванную комнату после моего там умыванья, бралась за тряпку. Это воспоминание…

Я познакомился с Зощенко в последние годы его жизни. И познакомил нас красивый, милый, совсем еще молодой тогда человек, Дима Поляновский. И его уже нет. Он был редактором милицейского литературного альманаха в Ленинграде, и когда умер, гуд и треск сопровождавших похоронную машину мотоциклов поглотил…

— Ага! Вы не спрашиваете, при чем тут экономика. Значит, вам понятно, во что обходится государству картошка, которую неумело, с огромными потерями убирают люди, получающие от полутораста до пятисот рублей в месяц. Обратимся к этике. Я не верю в Ромео, спешащего на свидание к Джульетте после прополки…