Советская классическая проза

Однако он не посмел уклониться. Он знал, что Гитлер скор на расправу. Он хорошо помнил, как год назад Гитлер приказал расстрелять его за катастрофу 9-й армии под Бобруйском. Расстреливали и за меньшее, особенно в последнее время. Иногда просто за расхождение с Гитлером в вопросах военной тактики. Другие…

2. Первый взгляд из окна Первое впечатление о том, что я увидел из окна дома, связано с первым четким воспоминанием об отце. Очевидно, он в тот день вернулся с фронта, вернее, приехал домой на побывку. Помню его загорелое худое лицо с выдающимися скулами, его короткую стрижку «под бобрик», гимнастерку…

Май 1918 года. С моста виден бронзовый Суворов; Мраморный дворец, длинный ряд домов без ворот, за ними Эрмитаж, Зимний, арки Адмиралтейства с праздно лежащими якорями; тяжелый купол Исаакиевского собора, коленопреклоненные ангелы на углах. Над ними золотой вытянутый купол – как аэростат, готовящийся…

– А говоришь, на гору чуть не на карачках заполз. – То – на гору! На гору мне пока тяжело. – Ну, пора и на боковую, – сказал тесть Петькин, сам тоже с трудом поднимаясь, – засиделся. – Завтра ставать рано. Пойдешь покосить со мной? Или отдохнуть охота с дороги? – Пойду! – с удовольствием откликнулся…

– Да? – спросил бригадир. И это «да» было – растерянность, никак не угроза. Беспомощность. – Да, да, – Аркашка отдавил бочком вилки кусочек котлетки, подцепил его, обмакнул в соус и отправил в рот – очень все аккуратно, культурно, даже мизинчик оттопырил. Потом (так любят делать артисты, изображающие…

Но пора нам последовать за ребятами. Тропа обежала небольшой березовый перелесок, изогнулась зигзагом и кончилась. Ребята выскочили на поляну. – Вон! – крикнул Миша, указывая на что-то большое, распластанное на зеленой траве. Все бросились вперед, но постепенно, по мере приближения, стали уменьшать…

Вот с тех пор мы и были в ссоре. Не разговаривали вплоть до окончания школы. А там началась война. Сначала ушел на фронт я, потом, слышал, послали учиться в артиллерийское училище и Абдула… …Я шел улицами Ичеришехера и размышлял. Конечно же Абдул уже вернулся домой. Сейчас встретимся, предадимся воспоминаниям……

И я завыл. Сначала тихонько, по-щенячьи, затем и в полный голос. — Так я и знала! Так я и знала! — проснулась и заворчала бабушка. — Я ли тебе, язвило бы тебя в душу и в печенки, не говорила: «Не студися, не студися!» — повысила она голос. — Так он ведь умнее всех! Он бабушку послушат? Он добрым словам…

И один, только один человек, как оказалось, в классе внимал пришельцу из Эллады и, внимая, накалялся, в сердце его накапливался взрыв протеста. В середине урока философии, совсем уж черный от тяжкого гнева, Отар громко захлопал партою, с вызовом взял стопку книг под мышку, высокий, надменный, дымящийся…

Красный цвет горел на его перьях. А некоторые были оторочены оранжевым, напоминали осенние листья. На спине цвет перьев вдруг становился зеленый, лесной, моховой. И характер у Капитана был веселый. Целый день прыгал он по клетке, расшатывал клювом железные прутья или выламывал дверцу. Но больше всего…

Эти витязи, сказали Ольге, - ее дружина. И старый Гуда, приехавший за нею, будет ей служить. У нее будут свои села, и стада, и много челяди. Когда надо было выходить из лодок и ехать верхом, старый Гуда брал ее на своего коня. И по обе стороны ехала дружина в кольчугах и шлемах, щит у плеча. …

Теперь перед ней вставала картина прощания партизан, которую она наблюдала из темноты. Какие все это прекрасные души, как по-братски относились они к ней, к незаметной, бездомной девчонке, случайно попавшей в их лагерь! А Рудаков! Этот словно из стали отлит. Но как он стеснялся, когда там, на аэродроме,…

Вошедший проговорил значительно: «Георгий и Москва». Штабс-капитан и подполковник взглянули на него из-за раскрытых книг, но не выразили удивления и ничего не ответили. — Господа офицеры, — сказал вошедший, — будем откровенны. Больно видеть славное русское офицерство в таком моральном разложении. Неужели…

С того дня, как она заболела, прошло много времени. После отъезда мужа ей, чтобы прокормить детей, приходилось браться за любой, самый тяжелый труд. Женщина не выдержала этого и вот уже какой месяц не поднималась с постели. Лицо ее вытянулось, лоб покрыт бороздками морщин, щеки впали и кожа желтая, как…

Вот и судите, что получилось! Лю нужно уезжать, он нетерпеливо ждет справку от Нахо. А эти два человека — Нахо и Чача — не столько говорят о деле, сколько молчат, сидя друг перед другом. Кто кого перемолчит? Слава аллаху, Нахо тоже не из сговорчивых. Другие седобородые ученики давно уже ушли со двора…

С Валеркой и с Алёшей Сметанин виделся все реже, зато Лену Чернышёву встречал почти каждый день. Он звонил ей с работы: — Звонкая, привет… Пришла с уроков? Молодец… Хочешь в кино? Я веду, у меня день платежа… К тебе?.. А Кира Сергеевна дома? Да не боюсь я её, просто вчера был, позавчера был — неудобно……

Непонятно, почему родители так нервничают, когда переезжают на новую квартиру. II . Таинственная бутылка В конце концов Волька устроился в фургоне неплохо. Конечно, в грузовике приятней, но зато вся дорога промелькнула бы чересчур уж быстро. К тому же, что ни говорите, поездка в крытом фургоне…

Там она не только расширила квалификацию в смежных областях вроде лечебной гимнастики, но обрела такую витальность, что член сломала колдуну. Он вообще-то холодильники чинил. Но на досуге уходил в астрал. Сломала в региональной позе, называемой “березкой”. Трудноописуемой. Перелом был в двух местах.…

— Гдей-то наши казаки? — вздохнул Пантелей Прокофьевич. — Пошли по Хопру. Федотка-Калмык вернулся из Кумылженской, конь у него загубился. Гутарил, кубыть держут шлях на Тишанскую станицу. Опять замолчали. Спины холодил ветерок. Позади, за Доном, на розовом костре зари величаво и безмолвно сгорали…

В поэзии Маяковского для молодого Катаева прозвучал бунтарский голос нового времени. Преклоняясь перед высоким мастерством художников критического реализма, молодой Катаев, как и многие из его сверстников, ощущал разрыв между современной ему литературой и движением истории. Молодой русский капитализм…