Советская классическая проза

Их было шесть. Шесть женщин, видимо, проституток. Разных по возрасту и по масти. Седьмая сидела за рулем в машине. В заднее боковое стекло высунулась и залаяла собачка. «Зачем она ей там?» — подумала Вера. Дверца машины открылась, пуделек резво выскочил и подбежал к фонарю. Сделав свои дела и попутно…

Рано утром они ушли. Рабочие посмеивались: — Ну и пара! Слон и Моська. — Уж они покорнюют теперь. — Изведет он нашего Захара, братцы. Вот посмотрите, изведет... Минуло три дня. На пути корневщиков встало небольшое село лесорубов. Близились сумерки. — Тут и ночуем,— предложил Захар. — А…

Но в райкоме никого он не удивил и не обрадовал. Рыжая, веснушчатая девчонка в круглых очках придвинула Петьке стул, сама устроилась за своим инструкторским столом, поперебирала какие-то папки, словно готовилась к долгому разговору, а сказала всего одну фразу: — Ничем помочь не могу. И уставилась…

Борг понимающе кивал головой. — И, кстати, пунш я не пью, а стакан горячего чаю — с удовольствием. Хозяин ушел готовить чай. Владимир Ильич шагал по комнате, заложив руки за спину под пиджаком и чуть наклонив голову к плечу. Как же выбраться из Финляндии? Что может придумать Борг? Обычный путь на…

Из — под просторной повети, на которой топорщится ворох свежего сена, — хотя и дожди, а Наталья Кузьминична с сыном Виктором уже обкосили усадьбу, — оттуда, где рядом с коровьим хлевом квартирует поросенок, доносится надсадное хрюканье и над обглоданным бревном загородки, совсем как на ярмарке в Сорочинцах,…

Коптилка — обыкновенный пузырек емкостью в полстакана — налита была на треть керосином, и в керосин тот из горлышка спускался фитиль — скрученная жгутиком пата. Пламя отклонялось по сторонам, когда Евдокия ходила по избе, и от язычка ого крохотного тонкой, излом истой струйкой подымалась к потолку…

Аникин с минуту раздумывал. Ни при какой энергичной работе «Тунец» с «Янтарем» не могли заменить огромную «Северную Славу». Но подходивший транспортный рефрижератор «Урал» имел заказ отвезти в Гаванну две тысячи тонн рыбной муки, пятьсот тонн муки уже лежало в трюмах «Северной Славы», остальное «Урал»…

Или, например, полная противоположность ему — жизнь Кавендиша — нелюдимого, замкнутого, таинственного и замечательного ученого, который вообще не публиковал своих лучших работ. Или размеренная, сосредоточенная жизнь Фарадея, лишенная эффектности, ушедшая в глубины духа. Или Ломоносов, с его бурным,…

— Мы норвежцы, — сказал я, решив, что вряд ли этот японец знает норвежский и сможет нас уличить. Я переводил, как мог, описание пилюль, дозировку, характер действия. Гарантии магазин не давал, некоторым помогает, некоторым нет, есть мужики, которым уже ничего помочь не может, им не пилюли надо покупать,…

Дежнев мотнул головой. Точно, он — Большой Каменный Нос. Никто еще не обходил того носу. Оглянулся Семен. На последнем коче Герасим Анкудинов с людьми. Воровские люди. Бил челом Семейка перед походом — не пускать Герасимко Анкудинова с ним на далекую Анадырь-реку. Всего от таких людей ожидать можно.…

Войдя во двор, я зачем-то описал дугу и ударился лбом о притолоку старенькой осевшей веранды, пристроенной к саманному дому. Дворовый пёс по кличке Сукин Сын опасливо заполз в будку. От греха подальше. Старуха хозяйка, — в её домике я снимал маленькую комнатёнку, — подняла голову от корыта и поинтересовалась:…

— Зимой было, — сломавшимся голосом сказала она. — Я тебе писала… …Сын светил уже первым зубом, потешно гулькал. В тот день Полина принесла его из яслей больным. И хотя потом заведующая, крикливая особа с двойным подбородком, клялась, что ребенка простудила сама мать по дороге, Полина знала — Сережа…

Михайло Стельмах ГЛУБИНЫ Повести Воспитание воли (Повесть в новеллах) ДОРОГА Желтая, тяжелая звезда долго катится по небу. Мы останавливаемся на тропинке и смотрим вверх, сквозь черную листву дуба. Глухо гудит потревоженный лес. Тонко и печально над нашими головами…

– Вейне!.. Почему твоя сестра Хильма не пришла на спевку? – Не знаю, господин учитель! Вейне хорошо знает, почему Хильма осталась дома, но только не хочет сказать учителю. Хильма удручена горем. Да не она одна, а все в семье Толонен удручены сегодня. Большое несчастье разразилось над ними: завтрашний…

Санька вздрогнул; прищурясь, осторожно повернулся на койке. — Ну? — сказал главврач. Да хрен с ним, с этим главврачом — хирургом-профессором. Терять-то все равно нечего. Можно… ночью и железнодорожники клюют носами в колени, — под покровом ночи все можно. А там — ищи-свищи… в бригаде примут и без…

Все началось с барабана. У Тольки Арбузова приключилась беда: потерял хлебную карточку. Я, Володька Вахрушев и Толька забрались на чердак нашего дома и держали военный совет. Толька не участвовал в совете. Он сидел в стороне и строгал какую-то палку. Положение у нас было аховое: две карточки по триста…

И сразу на палубе все повернулись к ней. Штурман на мостике остановился у перил. Повар на секунду застыл с тазом в поднятой руке. Молча встали кочегары. В этих местах никогда, наверное, не останавливался пароход. Только рыбаки подходят к маяку за мысом. Но девушка ждала нас… Почему-то я был уверен…

— И это говорит коммунист! — с укоризной произнес начдив. — Я смотрю, каким духом напитан человек, а не как выглядит его формуляр. Все течет, все меняется. Наша ленинская партия перестраивает царскую Россию, нацеливается на весь мир. Так неужели она не в силах переделать одного человека? Того же Нягу…

— Ой, да неужели так будет? — по-детски внезапно переходя от огорчения к радости, воскликнула Сурай. — Я теперь всё время буду смотреть на дорогу, ждать, ждать, когда вы придёте. — Сегодня не жди и завтра не жди, а вот в конце недели приду непременно. — Да когда хотите, только бы вы пришли! А я плов…

Нам, молодым, только входящим в литературу во второй половине шестидесятых годов, казалось, что быть Олесем Гончаром ему легко и естественно, что для этого уже не требуется почти никаких усилий. Ведь уже были его «Знаменосцы», по которым и мы сдавали выпускные и вступительные экзамены, был его степной…