Чтение онлайн

Внимание!

A newsflash has this moment arrived from the Malabar front.

Только что поступила сводка-молния с Малабарского фронта.

Our forces in South India have won a glorious victory.

Наши войска в Южной Индии одержали решаюшую победу.

I am authorized to say that the action we are now reporting may well bring the war within measurable distance of its end.

Мне поручено заявить, что в результате этой битвы конец войны может стать делом обозримого будущего.

Here is the newsflash—'

Слушайте сводку".

Bad news coming, thought Winston.

Жди неприятности, подумал Уинстон.

And sure enough, following on a gory description of the annihilation of a Eurasian army, with stupendous figures of killed and prisoners, came the announcement that, as from next week, the chocolate ration would be reduced from thirty grammes to twenty.

И точно: вслед за кровавым описанием разгрома евразийской армии с умопомрачительными цифрами убитых и взятых в плен последовало объявление о том, что с будущей недели норма отпуска шоколада сокращается с тридцати граммов до двадцати.

Winston belched again.

Уинстон опять рыгнул.

The gin was wearing off, leaving a deflated feeling.

Джин уже выветрился, оставив после себя ощущение упадка.

The telescreen--perhaps to celebrate the victory, perhaps to drown the memory of the lost chocolate--crashed into

Телекран, то ли празднуя победу, то ли чтобы отвлечь от мыслей об отнятом шоколаде, громыхнул:

' Oceania, 'tis for thee'.

"Тебе, Океания".

You were supposed to stand to attention.

Полагалось встать по стойке смирно.

However, in his present position he was invisible.

Но здесь он был невидим.

' Oceania, 'tis for thee' gave way to lighter music.

"Тебе, Океания" сменялась легкой музыкой.

Winston walked over to the window, keeping his back to the telescreen.

Держась к телекрану спиной, Уинстон подошел к окну.

The day was still cold and clear.

День был все так же холоден и ясен.

Somewhere far away a rocket bomb exploded with a dull, reverberating roar.

Где-то вдалеке с глухим раскатистым грохотом разорвалась ракета.

About twenty or thirty of them a week were falling on London at present.

Теперь их падало на Лондон по двадцать-тридцать штук в неделю.

Down in the street the wind flapped the torn poster to and fro, and the word INGSOC fitfully appeared and vanished.

Внизу на улице ветер трепал рваный плакат, на нем мелькало слово АНГСОЦ.

Ingsoc.

Ангсоц.

The sacred principles of Ingsoc.

Священные устои ангсоца.

Newspeak, doublethink, the mutability of the past.

Новояз, двоемыслие, зыбкость прошлого.

He felt as though he were wandering in the forests of the sea bottom, lost in a monstrous world where he himself was the monster.

У него возникло такое чувство, как будто он бредет по лесу на океанском дне, заблудился в мире чудищ и сам он -- чудище.

He was alone.

Он был один.

The past was dead, the future was unimaginable.

Прошлое умерло, будущее нельзя вообразить.

What certainty had he that a single human creature now living was on his side?

Есть ли какая-нибудь уверенность, что хоть один человек из живых -- на его стороне?

And what way of knowing that the dominion of the Party would not endure FOR EVER?

И как узнать, что владычество партии не будет вечным?

Like an answer, the three slogans on the white face of the Ministry of Truth came back to him:

И ответом встали перед его глазами три лозунга на белом фасаде министерства правды:

WAR IS PEACE FREEDOM IS SLAVERY IGNORANCE IS STRENGTH

ВОИНА -- ЭТО МИР СВОБОДА -- ЭТО РАБСТВО НЕЗНАНИЕ -- СИЛА

He took a twenty-five cent piece out of his pocket.

Он вынул из кармана двадцатипятицентовую монету.

There, too, in tiny clear lettering, the same slogans were inscribed, and on the other face of the coin the head of Big Brother.

И здесь мелкими четкими буквами те же лозунги, а на оборотной стороне -- голова Старшего Брата.

Even from the coin the eyes pursued you.

Даже с монеты преследовал тебя его взгляд.

On coins, on stamps, on the covers of books, on banners, on posters, and on the wrappings of a cigarette packet--everywhere.

На монетах, на марках, на книжных обложках, на знаменах, плакатах, на сигаретных пачках -повсюду.

Always the eyes watching you and the voice enveloping you.

Всюду тебя преследуют эти глаза и обволакивает голос.

Asleep or awake, working or eating, indoors or out of doors, in the bath or in bed--no escape.

Во сне и наяву, на работе и за едой, на улице и дома, в ванной, в постели -- нет спасения.

Nothing was your own except the few cubic centimetres inside your skull.

Нет ничего твоего, кроме нескольких кубических сантиметров в черепе.

The sun had shifted round, and the myriad windows of the Ministry of Truth, with the light no longer shining on them, looked grim as the loopholes of a fortress.

Солнце ушло, погасив тысячи окон на фасаде министерства, и теперь они глядели угрюмо, как крепостные бойницы.

His heart quailed before the enormous pyramidal shape.

Сердце у него сжалось при виде исполинской пирамиды.

It was too strong, it could not be stormed.

Слишком прочна она, ее нельзя взять штурмом.

A thousand rocket bombs would not batter it down.

Ее не разрушит и тысяча ракет.

He wondered again for whom he was writing the diary.