Чтение онлайн

На площади Победы, рядом с картинной галереей.

A building with a kind of a triangular porch and pillars in front, and a big flight of steps.'

Здание с портиком и колоннами, с широкой лестницей.

Winston knew the place well.

Уинстон хорошо знал здание.

It was a museum used for propaganda displays of various kinds--scale models of rocket bombs and Floating Fortresses, waxwork tableaux illustrating enemy atrocities, and the like.

Это был музей, предназначенный для разных пропагандистских выставок: моделей ракет и плавающих крепостей, восковых панорам, изображающих вражеские зверства, и тому подобного.

'St Martin's-in-the-Fields it used to be called,' supplemented the old man, 'though I don't recollect any fields anywhere in those parts.'

– - Называлась "Святой Мартии на полях", -добавил старик, -- хотя никаких полей в этом районе не припомню.

Winston did not buy the picture.

Гравюру Уинстон не купил.

It would have been an even more incongruous possession than the glass paperweight, and impossible to carry home, unless it were taken out of its frame.

Предмет был еще более неподходящий, чем стеклянное пресс-папье, да и домой ее не унесешь -- разве только без рамки.

But he lingered for some minutes more, talking to the old man, whose name, he discovered, was not Weeks--as one might have gathered from the inscription over the shop-front--but Charrington.

Но он задержался еще на несколько минут, беседуя со стариком, и выяснил, что фамилия его не Уикс, как можно было заключить по надписи на лавке, а Чаррингтон.

Mr Charrington, it seemed, was a widower aged sixty-three and had inhabited this shop for thirty years.

Оказалось, что мистеру Чаррингтону шестьдесят три года, он вдовец и обитает в лавке тридцать лет.

Throughout that time he had been intending to alter the name over the window, but had never quite got to the point of doing it.

Все эти годы он собирался сменить вывеску, но так и не собрался.

All the while that they were talking the half-remembered rhyme kept running through Winston's head.

Пока они беседовали, Уинстон все твердил про себя начало стишка:

Oranges and lemons say the bells of St Clement's, You owe me three farthings, say the bells of St Martin's!

"Апельсинчики как мед, в колокол Сент-Клемент бьет.

It was curious, but when you said it to yourself you had the illusion of actually hearing bells, the bells of a lost London that still existed somewhere or other, disguised and forgotten.

И звонит Сент-Мартин: отдавай мне фартинг!" Любопытно: когда он произносил про себя стишок, ему чудилось, будто звучат сами колокола, -- колокола исчезнувшего Лондона, который еще существует где-то, невидимый и забытый.

From one ghostly steeple after another he seemed to hear them pealing forth.

И слышалось ему, как поднимают они трезвон, одна за другой, призрачные колокольни.

Yet so far as he could remember he had never in real life heard church bells ringing.

Между тем, сколько он себя помнил, он ни разу не слышал церковного звона.

He got away from Mr Charrington and went down the stairs alone, so as not to let the old man see him reconnoitring the street before stepping out of the door.

Он попрощался с мистером Чаррингтоном и спустился по лестнице один, чтобы старик не увидел, как он оглядывает улицу, прежде чем выйти за дверь.

He had already made up his mind that after a suitable interval--a month, say--he would take the risk of visiting the shop again.

Он уже решил, что, выждав время -- хотя бы месяц, -- рискнет еще раз посетить лавку.

It was perhaps not more dangerous than shirking an evening at the Centre.

Едва ли это опасней, чем пропустить вечер в общественном центре.

The serious piece of folly had been to come back here in the first place, after buying the diary and without knowing whether the proprietor of the shop could be trusted.

Большой опрометчивостью было уже то, что после покупки книги он пришел сюда снова, не зная, можно ли доверять хозяину.

However—!

И все же!..

Yes, he thought again, he would come back.

Да, сказал он себе, надо будет прийти еще.

He would buy further scraps of beautiful rubbish.

Он купит гравюру с церковью св.

He would buy the engraving of St Clement Danes, take it out of its frame, and carry it home concealed under the jacket of his overalls.

Климента у датчан, вынет из рамы и унесет под комбинезоном домой.

He would drag the rest of that poem out of Mr Charrington's memory.

Заставит мистера Чаррингтона вспомнить стишок до конца.

Even the lunatic project of renting the room upstairs flashed momentarily through his mind again.

И снова мелькнула безумная мысль снять верхнюю комнату.

For perhaps five seconds exaltation made him careless, and he stepped out on to the pavement without so much as a preliminary glance through the window.

От восторга он секунд на пять забыл об осторожности -- вышел на улицу, ограничившись беглым взглядом в окно.

He had even started humming to an improvised tune

И даже начал напевать на самодельный мотив:

Oranges and lemons, say the bells of St Clement's, You owe me three farthings, say the—

Апельсинчики как мед, В колокол Сент-Клемент бьет. И звонит Сент-Мартин: Отдавай мне фартинг!

Suddenly his heart seemed to turn to ice and his bowels to water.