Чтение онлайн

"А ты что. купил тротуар-то?"

' E says,

А он:

"I'll twist your bloody 'ead off if you get fresh with me."

"Грубить мне будешь?

I says,

Голову, к чертям, отверну".

"You're drunk.

Я говорю:

I'll give you in charge in 'alf a minute," I says.

"Пьяный ты, -- говорю.
– - Сдам тебя полиции, оглянуться не успеешь".

An' if you'll believe me, 'e puts 'is 'and on my chest and gives me a shove as pretty near sent me under the wheels of a bus.

И, веришь ли, берет меня за грудь и так пихает, что я чуть под автобус не попал.

Well, I was young in them days, and I was going to 'ave fetched 'im one, only—'

Ну а я молодой тогда был и навесил бы ему, да тут...

A sense of helplessness took hold of Winston.

Уинстон почувствовал отчаяние.

The old man's memory was nothing but a rubbish-heap of details.

Память старика была просто свалкой мелких подробностей.

One could question him all day without getting any real information.

Можешь расспрашивать его целый день и никаких стоящих сведений не получишь.

The party histories might still be true, after a fashion: they might even be completely true.

Так что история партии, может быть, правдива в каком-то смысле; а может быть, совсем правдива.

He made a last attempt.

Он сделал последнюю попытку.

'Perhaps I have not made myself clear,' he said. 'What I'm trying to say is this.

– - Я, наверное, неясно выражаюсь, -- сказал он.
– - Я вот что хочу сказать.

You have been alive a very long time; you lived half your life before the Revolution.

Вы очень давно живете на свете, половину жизни вы прожили до революции.

In 1925, for instance, you were already grown up.

Например, в тысяча девятьсот двадцать пятом году вы уже были взрослым.

Would you say from what you can remember, that life in 1925 was better than it is now, or worse?

Из того, что вы помните, как по-вашему, в двадцать пятом году жить было лучше, чем сейчас, или хуже?

If you could choose, would you prefer to live then or now?'

Если бы вы могли выбрать, когда бы вы предпочли жить -- тогда или теперь?

The old man looked meditatively at the darts board.

Старик задумчиво посмотрел на мишень.

He finished up his beer, more slowly than before.

Допил пиво -- совсем уже медленно.

When he spoke it was with a tolerant philosophical air, as though the beer had mellowed him.

И наконец ответил с философской примиренностью, как будто пиво смягчило его.

' I know what you expect me to say,' he said.

– - Знаю, каких ты слов от меня ждешь.

'You expect me to say as I'd sooner be young again.

Думаешь, скажу, что хочется снова стать молодым.

Most people'd say they'd sooner be young, if you arst 'em.

Спроси людей: большинство тебе скажут, что хотели бы стать молодыми.

You got your 'ealth and strength when you're young.

В молодости здоровье, сила, все при тебе.

When you get to my time of life you ain't never well.

Кто дожил до моих лет, тому всегда нездоровится.

I suffer something wicked from my feet, and my bladder's jest terrible.

И у меня ноги другой раз болят, хоть плачь, и мочевой пузырь -- хуже некуда.

Six and seven times a night it 'as me out of bed.

По шесть-семь раз ночью бегаешь.

On the other 'and, there's great advantages in being a old man.

Но и у старости есть радости.

You ain't got the same worries.

Забот уже тех нет.

No truck with women, and that's a great thing.

С женщинами канителиться не надо -- это большое дело.

I ain't 'ad a woman for near on thirty year, if you'd credit it.

Веришь ли, у меня тридцать лет не было женщины.

Nor wanted to, what's more.'

И неохота, вот что главное-то.

Winston sat back against the window-sill.

Уинстон отвалился к подоконнику.

It was no use going on.

Продолжать не имело смысла.

He was about to buy some more beer when the old man suddenly got up and shuffled rapidly into the stinking urinal at the side of the room.

Он собрался взять еще пива, но старик вдруг встал и быстро зашаркал к вонючей кабинке у боковой стены.

The extra half-litre was already working on him.

Лишние пол-литра произвели свое действие.

Winston sat for a minute or two gazing at his empty glass, and hardly noticed when his feet carried him out into the street again.

Минуту-другую Уинстон глядел в пустой стакан, а потом даже сам не заметил, как ноги вынесли его на улицу.

Within twenty years at the most, he reflected, the huge and simple question,

Через двадцать лет, размышлял он, великий и простой вопрос

'Was life better before the Revolution than it is now?' would have ceased once and for all to be answerable.

"Лучше ли жилось до революции?" -окончательно станет неразрешимым.

But in effect it was unanswerable even now, since the few scattered survivors from the ancient world were incapable of comparing one age with another.

Да и сейчас он, в сущности, неразрешим: случайные свидетели старого мира не способны сравнить одну эпоху с другой.

<