Чтение онлайн

–  О, мамочка.
– Я снова сжал ее в объятиях.
– Как же все это ужасно!

–  Ничего, все в порядке.
– Она отстранилась от меня, подошла к плите.
– Все это было так давно!.. И картошка переварится, если я сейчас не сниму ее с огня.

Мы сидели за кухонным столом, и я наелся до отвала, просто до полного изнеможения.

Желудок был полон, но мать не оставляла попыток впихнуть в меня еще еды.

–  Ну, еще одну профитроль?
– спросила она и занесла полную ложку над моей тарелкой.

–  Мам… - пробормотал я.
– Я сыт. Не в силах больше проглотить и крошки.

Она смотрела разочарованно, но на самом деле я съел гораздо больше, чем ел обычно, даже в этом доме. Старался доставить ей удовольствие, но больше просто не лезло. Казалось, еще один глоток - и желудок просто лопнет. Она же не ела почти ничего.

Если я смолотил гигантский кусок говядины с целой горой картофеля и овощей, мама клевала с тарелки, как птичка, и большую часть своей порции мяса скормила толстому серому коту, который мурлыкал и терся о ее ноги на протяжении всей трапезы.

–  Не знал, что ты завела кошку, - сказал я.

–  Я и не заводила, - ответила она.
– Это он сам завелся. Заявился как-то однажды вечером и с тех пор не уходит.

Неудивительно, если мама потчует его говяжьей вырезкой.

–  Иногда пропадает на несколько дней, а то и на неделю, потом обязательно возвращается.

–  А как его зовут?
– спросил я.

–  Понятия не имею, - ответила мама.
– Ошейника на нем не было. Он в доме гость, не жилец.

В точности как я. Прихожу сюда наесться до отвала.

–  Завтра снова на скачки?
– спросила она.

Апрельские скачки в Челтенхеме продолжались два дня.

–  Да, посмотрю несколько первых забегов, - ответил я.
– Но с утра придется немного поработать. Захватил с собой компьютер. Можно использовать твой телефон для подключения к Интернету?

–  Конечно, можно, - ответила она.
– А во сколько ты хочешь уйти? Нет, я тебя не тороплю, но завтра днем у нас состоится заседание исторического общества.

–  Первый забег в два, - сказал я.
– Так что отправлюсь около двенадцати.

–  Тогда приготовлю тебе ленч. Чтобы поел перед отъездом.

Сама мысль о еде казалась просто невыносимой. К тому же я знал, что утром она подаст полноценный английский завтрак.

–  Нет, спасибо, мам, - сказал я.
– Я встречаюсь с одним клиентом за ленчем.

Она покосилась на меня, всем видом давая понять: сынок, ты врун.

И была права.

–  Не нравится мне все это, но, раз он просит, мы должны выполнять, - сказал Патрик, когда в восемь утра я позвонил ему по домашнему телефону.
– Попрошу Диану, пусть займется прямо сейчас.
– Диана была одной из его помощниц, той самой, которая недавно получила квалификацию НФК.
– Ты сегодня опять в Челтенхеме?

–  Да, - ответил я.
– Но посмотрю только первые три забега.

–  Попробуй поговори еще раз с Билли Серлом. Вразуми его.

–  Попробую, - обещал я.
– Но он настроен решительно. И даже вроде бы напуган.

–  Все это выглядит как-то подозрительно, - заметил Патрик.
– Но мы обязаны выполнять пожелания клиента. И не можем всякий раз взваливать ответственность на вышестоящие инстанции, они не поощряют неразумных действий с нашей стороны.

–  Да, но мы обязаны сообщать о каждом случае, который выглядит противозаконным, на наш взгляд.

–  Разве у тебя есть доказательства того, что он затеял что-то незаконное с этими своими вложениями?

–  Нет.
– Я выдержал паузу.
– Интересно знать, нарушать правила скачек - тоже противозаконно?

–  Вводить в заблуждение людей, делающих ставки, незаконно. Помнишь тот случай в Бейли, несколько лет назад?

Я помнил. Еще как помнил!

–  Билли сказал, что задолжал какому-то парню. Вроде бы ему нужно отдать сто кусков. Это очень большой долг. Может, он в сговоре с каким-то букмекером?

–  Играть на тотализаторе - это не противозаконно, - заметил Патрик.

–  Может, и нет, - согласился я.
– Но профессиональным жокеям строго-настрого запрещается делать ставки на скачках.

–  Это не наши проблемы, - сказал он.
– И когда станешь задавать вопросы Билли Серлу, умоляю, будь осторожен. Ведь мы обязаны соблюдать конфиденциальность в делах с нашими клиентами.

–  Конечно. Ладно, увидимся в конторе завтра.

–  Хорошо, - ответил Патрик.
– И да, вот еще что. Вчера звонил тот полицейский, спрашивал тебя.

–  На мобильник он мне позвонить не мог. Эта чертова штуковина здесь не ловит. Мать живет в дыре, где сигнал не проходит.

–  Теперь это все неважно, поскольку он был очень груб с миссис Макдауд, и та отказалась дать ему твой номер. Просто сказала ему, что ты недоступен.

Я рассмеялся. Добрая старая миссис Макдауд, одна из наших бесстрашных секретарш в приемной.

–  Так чего он хотел?
– спросил я.

–  Вроде бы они хотели, чтоб ты вместе с ними сходил на квартиру Геба. Что-то такое, связанное с его убийством.
– Он продиктовал мне номер полицейского, я вбил его в память своего телефона.
– Позвони ему, ладно? Не хочу, чтоб миссис Макдауд арестовали за противодействие полиции.

–  Ладно, - сказал я.
– Тогда до завтра.

И я тут же набрал номер старшего инспектора Томлинсона.

–  А, мистер Фокстон, - бросил он.
– Рад, что вы позвонили. Как самочувствие?

–  Лучше не бывает, - ответил я, несколько удивленный тем, что он задал этот вопрос.

–  А ваша нога в порядке?

–  Простите?

–  Палец, - пояснил он.
– Секретарша сказала, что вам делали операцию. Удаляли вросший ноготь.

–  А, это.
– Я с трудом подавил смешок.
– Спасибо, палец в полном порядке. Чем могу помочь?

–  Скажите, у мистера Ковака были финансовые затруднения?
– спросил он.

–  В каком смысле?

–  Ну, были ли у него долги?

–  Насколько мне известно, нет, - ответил я.
– А почему вы спрашиваете?

–  Скажите, мистер Фокстон, вы достаточно хорошо себя чувствуете, чтоб посетить вместе с нами дом мистера Ковака? Я бы хотел обсудить с вами кое-что, к тому же вы являетесь его душеприказчиком. И на то, чтоб изъять некоторые необходимые для расследования предметы из его квартиры, необходимо ваше разрешение. Могу выслать за вами машину.