Чтение онлайн

–  При условии, что будет вскрытие.

–  Конечно, должно быть, - сказал я.
– Всегда думал, что внезапная кончина является поводом для проведения вскрытия.

–  Но почему вы так убеждены, что имело место убийство?

–  Возможно, я ошибаюсь.

–  И все же расскажите мне, - попросил старший инспектор.
– Обещаю, что не буду смеяться.

–  Если это убийство, то довольно необычное, верно?

–  Мне много чего довелось повидать за время службы, - пробормотал он в ответ.

–  Но если говорить о доморощенных детективах, таких, как я… Я бы сказал, это, наверное, редко бывает, чтоб детектив был знаком с жертвой убийцы. Вы согласны?

–  Ладно, согласен. Убийство необычное.

–  Так вот. Если я прав и полковник Робертс действительно был убит, тогда я знаю еще две жертвы того же убийцы, и обе они отправились на тот свет за последние две недели. А сам я едва не стал третьей жертвой.
– Тут я умолк.

–  Продолжайте, - бросил он в трубку.

–  Так вот, я постарался понять, что могло связывать Геба Ковака с полковником Робертсом и со мной.

–  Да?
– с нетерпением спросил он.

–  Ну, во-первых, «Лайал энд Блэк», - сказал я.
– Мы с Гебом Коваком работали на эту фирму, а полковник Робертс был ее клиентом, хотя ни со мной, ни с Гебом напрямую дел не имел.
– Я выдержал паузу.
– Однако Гебу за десять дней до его смерти удалось получить доступ к файлу Робертса, где он выискивал детали инвестиционной сделки с Болгарией, куда семейный трастовый фонд Робертсов вложил свои деньги. Я видел его имя в списке имевших доступ к головному компьютеру фирмы.

–  Ну и что тут такого особенного?
– спросил детектив.

–  А всего неделю назад полковник Робертс обратился ко мне. Высказывал озабоченность по поводу именно этих инвестиций.

–  Почему он обратился к вам?

–  Ну, точно не скажу, - ответил я.
– Но он знал, что я работаю в «Лайал энд Блэк». Мы встречались с ним на скачках, сперва во вторник, затем в среду. Первый раз встретились чисто случайно, а вот второй раз - нет, в этом я точно уверен. Его беспокоило то, что завод, в который он вложил средства, не строится, так ему сообщили. Мистер Робертс не хотел расследования по полной программе, мотивируя тем, что не хочет выставлять себя дураком в глазах всего делового мира. Вот и обратился ко мне, попросил потихоньку разузнать и проверить, что же происходит с его инвестициями.

–  И вы это сделали?
– спросил он.

–  Так, копнул немного, а потом, уже в субботу, сказал ему, что не могу проводить расследование за спинами других сотрудников фирмы. И посоветовал ему поговорить с менеджером, ответственным за эту сделку.

–  С кем именно?
– спросил Томлинсон.

–  С Грегори Блэком, - ответил я.
– Полковник Робертс говорил с ним в понедельник, буквально за день до своей смерти.

–  Но было бы слишком смело предположить, что его убили именно из-за этого. Или у вас есть основания полагать, что к убийству причастен Грегори Блэк?

–  Нет, конечно, нет, - ответил я.
– Грегори Блэк человек вспыльчивый, но вряд ли способен на убийство.

Или все же способен? Откуда мне знать, что творилось у него в голове? Возможно, кто-то другой подслушал их разговор? Но Грегори - убийца? Нет, это невозможно!

–  Но это еще не все, - продолжил я.
– В прошлую пятницу я отправил одному человеку в Болгарию e-mail, а во вторник днем убийца стоял у двери в мою квартиру.

–  Вот как, - заметил инспектор, явно заинтересованный этим рассказом.
– Попробую выяснить, проводилось ли вскрытие полковника Робертса. Где он проживал?

–  В Хемпстеде, - ответил я.
– Умер лишь вчера, а уже сегодня, как раз сейчас, его хоронят на еврейском кладбище в Голдерс-Грин.

–  Что-то больно быстро.

–  Ну, это еврейская традиция, хоронить умерших как можно быстрей.

–  Хорошо хоть, что у них не в ходу кремация, - заметил он.
– Если покойного кремировали, второй раз на тело уже не взглянешь. По опыту знаю.
– И он усмехнулся этой своей шутке.

«Все же тяжкая у него работа, - подумал я.
– Практически ежедневно сталкивается со случаями насильственной смерти и вынужден разбираться с причинами».

–  Дадите мне знать, когда получите результаты?
– спросил я.

–  Если смогу, - ответил он.
– Свяжусь с вами, как только что-то узнаю.

–  Я сейчас не дома. И мой мобильник здесь не работает.

–  Где же это вы?

Мне не хотелось говорить ему. Чем меньше людей будут знать, тем в большей я безопасности. Но ведь он полицейский, он обеспечил мне железное алиби, когда меня арестовали по подозрению в покушении на убийство.

–  Я в деревне под названием Вудменкоут, - ответил я.
– Это неподалеку от ипподрома в Челтенхеме. Здесь живет моя мать.
– И я продиктовал ему номер телефона мамы.

–  Челтенхем довольно далеко от вашей конторы, - несколько недоуменно заметил он.

–  Знаю, знаю. Я убежал. Скрылся. Поскольку суперинтендант Иринг отказался предоставить мне защиту. А я чувствую себя страшно уязвимым. И домой мне никак нельзя.

–  Я вас не осуждаю, - пробормотал он.

–  Так как насчет того, чтоб предоставить мне защиту?
– спросил я.
– Ну, хотя бы одного полицейского, храброго парня с пушкой, ненавидящего наемных убийц?

–  Посмотрим, что тут можно сделать, - ответил он.
– Особенно если выяснится, что полковник Робертс был убит.

–  Да, и вот еще что, - поспешил я со следующей просьбой, пока старший инспектор, похоже, был настроен благодушно.
– Не могли бы вы выяснить, начал ли давать показания полиции Уилтшира Билли Серл? И что именно он им сказал?

–  Вы считаете, и он имеет к этому какое-то отношение?

–  Нет, не считаю, - ответил я.
– Просто знаю, во что инвестировал свои деньги Билли, потому как был его агентом. И Болгария тут ни при чем. Просто интересно, что он смог рассказать полиции. Ведь меня арестовали по подозрению в покушении на него.

–  Попробую, - сказал Томлинсон.
– Но эти сельские детективы, как правило, не настроены обсуждать свои дела с офицерами из других подразделений.

–  Просто напомните им, что это я дал им информацию о том, что Билли Серл задолжал кому-то сто тысяч. И именно вы удержали их от дальнейших глупостей, предоставив мне железное алиби.

–  Ладно, ладно. Попытаюсь.

Я спустился вниз и застал маму и Клаудию за обсуждением планов подготовки к свадьбе.

–  Ему давно надо было сделать тебе предложение, - заметила мама, выразительно глядя на меня.