Чтение онлайн

–  Замечательно, - сказал я.
– Она не будет переутомляться. Я за этим прослежу.

–  И вот еще что, - сказал врач.
– Мы получили первые результаты анализов.

–  Что там?
– воскликнула Клаудия.
– Не бойтесь, говорите все, как есть.

–  Правый яичник чист, однако, как я и предполагал, раковые клетки обнаружены в перитональной жидкости. Не слишком много, но достаточно.

Какое-то время все мы молчали.

–  Химиотерапия?
– спросила Клаудия.

–  Боюсь, что так, - ответил мистер Томик.
– Но, скорее всего, дело ограничится одним курсом. Ну, самое большее - двумя. Мне жаль, но это единственный оптимальный выход.

Он оставил нас переваривать эту не слишком радостную новость, видимо, спешил отщипнуть еще несколько кусочков ткани у очередного несчастного пациента. «Не слишком веселая у него работа», - подумал я.

–  Давай попробуем увидеть светлую сторону, - сказал я Клаудии.
– Правый яичник чист и невредим.

–  Это верно, - не слишком весело пробормотала Клаудия.

–  А потому у нас еще могут быть детки.

–  Если только от химиотерапии я не стану бесплодной, - мрачно заметила она.

Даже известие о том, что ее выписывают из больницы, не развеселило Клаудию. Особенно когда я сказал ей, что отсюда мы поедем не домой, а к моей маме в Глочестершир.

–  Ты, наверное, шутишь, Ник?
– спросила она.

–  Ничего я не шучу, - ответил я.
– Мама ждет, страшно хочет тебя видеть.

–  Но я хочу домой, - заупрямилась Клаудия.
– Хочу лечь в свою постель.

–  Как я смогу присматривать за тобой, если завтра мне на работу?

–  А как, скажи на милость, - язвительно спросила она, - ты собираешься ездить на работу из Челтенхема?
– И, насмешливо фыркнув, она добавила: - Перестань, Ник. Пожалуйста, поедем домой!

Что я мог на это сказать? Ведь не говорить же ей, что нас вполне могут прикончить на пороге собственного дома. Да она наверняка просто не поверит.

Я был убежден: Личфилд-гроув - место для нас слишком опасное. И мне ни в коем случае не хотелось подвергать свою невесту хотя бы малейшему риску. Прошлый раз мне повезло, можно даже сказать, очень повезло. Я вовремя заметил убийцу и улепетывал от него, как ветер. Но Клаудия не сможет бегать после операции, с двумя надрезами на стенке брюшной полости. Да и кто сказал, что мне снова повезет?

А чтобы выжить, должно везти всякий раз.

А потому лучше оставаться как можно дальше от убийцы, в том месте, где он не сможет нас найти. Чтобы его везенье кончилось.

И я твердо решил, что о возвращении на Личфилд-гроув не может быть и речи.

–  Мама страшно соскучилась, - сказал я.
– Да и тебе самой пойдет только на пользу побыть с ней после операции.

–  Да, - ответила она.
– Но это вовсе не означает, что мы должны ехать к ней прямо из больницы.

–  Ну, будет тебе, дорогая, - взмолился я.
– Если твоя мама была бы жива, мы бы могли поехать к ней.

То был удар ниже пояса, а Клаудия пребывала не в том состоянии, чтобы его выдержать.

Мы крайне редко говорили о родителях Клаудии. Они бросили ее, когда девочке было восемь, отвезли пожить к бабушке, да так никогда за ней и не вернулись. Их «Форд Эскорт» слетел с дороги в Бичи-Хед, сорвался с обрыва и упал на галечный пляж с высоты около пятисот футов.

Дознаватели вынесли вердикт - несчастный случай, а не самоубийство. Причем даже не стали выяснять, кто в момент аварии находился за рулем, исправна ли была машина. Но как бы там ни было, Клаудия проклинала их обоих за то, что они оставили ее в этом мире одну-одинешеньку.

«Вполне вероятно, - думал я, - что то была истинная причина, по которой она писала столь мрачные, даже жутковатые картины», - но эту тему я затрагивал редко. А если и затрагивал, то с осторожностью и тактом.

–  Знаешь, это нечестно, Ник, - сердито огрызнулась она.

–  Прости, - сказал я.
– Но мне хотелось бы, чтоб прямо отсюда мы поехали к маме.

–  А как же мои вещи?
– спросила Клаудия.

–  У тебя здесь с собой всего полно, - вывернулся я.
– А вчера я забрал из дома еще несколько вещичек.

–  Но я не могу ехать к твоей маме ненакрашенной, - то был последний ее довод.

–  Я и косметичку твою прихватил, - заметил я не без торжества в голосе.

И мы отправились к моей матери, но прежде я допустил еще одну промашку, упомянул о взятой напрокат машине.

–  А почему не на нашем «Мерседесе»?
– сердито спросила Клаудия.

–  Подумал, что после операции тебе нужно разместиться с большим комфортом, - ответил я, так и излучая заботу и доброту.
– В нашем «SLK» на пассажирском сиденье все же тесновато.

«И опасно», - добавил я про себя.

Агент из сервиса «Герц - машины напрокат» пытался уговорить меня взять «автомобиль недели», ярко-желтый «Ауди» с откидным верхом и сияющими хромом колесными дисками.

–  Вам очень подойдет, сэр, - напористо твердил он.
– Ваш цвет. Сразу бросается в глаза. Сразу видно, что человек хочет заявить о себе.

Но вместо этого я предпочел стандартный внедорожник, четырехдверку с темно-синим салоном, скоростной, но не бросающийся в глаза. Мне нужно было слиться с местностью, а не бросаться в глаза.

И заявлять о себе я собирался совсем по-другому.

Я сказал Клаудии, что моя мама очень ждет нас, хочет, чтоб мы у нее погостили. И не покривил душой. Она согласилась принять нас, но только после того, как я отговорил ее от поездки в деревню на заседание исторического общества, куда она отправлялась днем по средам.

–  Послушай, мам, - сказал я в телефонную трубку, разбудив ее без десяти семь утра.
– Нам с Клаудией нужно отсидеться где-нибудь несколько дней.

–  А что случилось, дорогой?
– спросила она.
– И почему вдруг такая срочность? Может, приедете завтра?

–  Ну, пожалуйста, мам!..
– протянул я тоном семилетнего ребенка, уговаривающего родителей купить ему долгожданную игрушку.

–  Ну, хорошо, ладно, - сказала она.
– Все равно мне придется поехать и купить продукты. И еще мне страшно не хочется подводить других.

–  Они поймут, - сказал я.
– Скажи им, что к тебе приезжает сын познакомить с невестой.

На несколько секунд она лишилась дара речи. Я терпеливо ждал.

–  О, дорогой, - пробормотала она дрожащим от волнения голосом.
– Это правда или ты просто так сказал?